lugapoisk

Форум Лужских поисковиков


Вы не подключены. Войдите или зарегистрируйтесь

От Двинска до Пскова Автор Владислав Гончаров (информация по 111 118 235 сд 41 ск) начало боевых действий 41 ск

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз  Сообщение [Страница 1 из 1]

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
Почему Северо-Западный фронт не смог удержать оборону по Западной Двине и линии старой границы?

(26 июня — 9 июля 1941 года)


16 июля 1941 г. вышло постановление Государственного Комитета Обороны СССР № ГОКО-169сс, в котором сообщалось о предании суду военного трибунала «за позорящую звание командира трусость, бездействие власти, отсутствие распорядительности, развал управления войсками, сдачу оружия противнику без боя и самовольное оставление боевых позиций» ряда командиров Красной Армии.

Первым в списке шел бывший командующий Западным фронтом генерал-полковник Д. Г. Павлов. Пятым — бывший командир 41-го стрелкового корпуса Северо-Западного фронта И. С. Кособуцкий, обвиненный в сдаче противнику города Пскова. Но в итоге Кособуцкому повезло гораздо больше, чем Павлову — вместо него за сдачу Пскова и прорыв немцами «Линии Сталина» был расстрелян совсем другой человек... Далеко не всякое поражение имеет свое имя, очень часто неудачи (как и успехи) обусловлены объективными факторами либо же являются следствием случайности, неудачного для одной из сторон стечения обстоятельств. Ситуации, когда результат сражения целиком зависит от решения или поступка одного-единственного человека, на войне встречаются не слишком часто. Поражение Северо-Западного фронта в начале июля 1941 г. стало одним из тех редких случаев, когда исход сражения был предопределен цепью ошибок нескольких человек, приведшей к трагическим результатам.

26 июня 1941 г., около 7 утра по берлинскому времени, к шоссейному мосту через Западную Двину у Двинска (Даугавпилс) подъехали четыре грузовика советского образца. В них находилось несколько десятков солдат из 8-й роты 800-го полка особого назначения «Бранденбург» под командованием обер-лей-тананта Кнаака, переодетых в советскую военную форму. Первый грузовик проехал через мост беспрепятственно, второй охрана все же попыталась остановить. Началась перестрелка, в ходе которой погиб Кнаак и пятеро его бойцов, еще 20 были ранены. Охрана не успела взорвать мост, потому что не имела приказа на подобный случай — подобные ситуации будут повторяться и в дальнейшем.

Через час к мостам подошел передовой отряд 8-й танковой дивизии 56-го моторизованного корпуса Эриха фон Манштейна — пехотная, танковая и саперная роты под общим командованием майора Вольфа. Отряд перескочил мост и ворвался в Двинск, при этом 3-я рота 59-го саперного батальона с тыла захватила второй мост — железнодорожный. Этот мост охрана попыталась взорвать, однако сработала только часть зарядов. Мост получил повреждения, но уцелел. В течение нескольких часов дислоцированная в Двинске еще до войны 201-я воздушно-десантная бригада полковника П. К. Гладилина пыталась удержать город, но к 12:50 по Берлину он был полностью занят противником.

Позднее за подобные вещи — использование военной формы противника при проведении диверсионных операций — немецкое командование расстреливало американских парашютистов. Но в данном случае Манштейна произошедшее ничуть не взволовало: в своих мемуарах, касаясь этого периода боевых действий, он предпочитает обвинять в нарушении «законов и обычаев войны» советскую сторону.

27 июня передовые части 1-й танковой дивизии 41-го моторизованного корпуса генерал-лейтенанта Рейнгарда вышли к городу Екабпилс (Якобштадт), расположенному на левом берегу реки ниже по течению и в 80 км северо-западнее Двинска. Здесь тоже была совершена попытка захватить мосты с помощью переодетых в советскую форму диверсантов из «Бран-денбурга». Однако командовавший подрывниками саперный лейтенант успел взорвать мост, и противнику на некоторое время пришлось остановиться. Правда, передовой отряд дивизии (2-й батальон 113-го мотострелкового полка под командованием майора фон Киттеля) смог переправиться через реку на подручных средствах и 28 июня захватить плацдарм на правом берегу Двины в районе города Крустпилс.

27 июня начальник Генерального штаба ОКХ генерал-полковник Гальдер отметил в своем дневнике «проблематичность» переправы через реку в районе Екабпилса. Одновременно он указывал, что на Екабпилс действует только одна 36-я моторизованная дивизия 41-го мотокорпуса (это было не совсем так). На следующий день Гальдер записал:

«Группа армий „Север"должна теперь сосредоточить в районе Двинска достаточно сильную ударную группу, чтобы оказаться в состоянии начать наступление на Остров. Видимо, необходимо совершить одновременный рейд на Крустпилс, чтобы обеспечить наведение в этом районе моста через Западную Двинув.

В 41-м моторизованном корпусе имелось ограниченное количество переправочных средств, поэтому немецкое командование распорядилось сместить маршруты движения основных сил 4-й танковой группы правее, ближе к Двинску. В результате правофланговая в корпусе 6-я танковая дивизия вынуждена была растянуть свой фронт на 45 км — от Ливаны в 25 км от Екабпилса до Илуксте в 10 км от Двинска. На правом фланге дивизии двигалась боевая группа «фон Зе-кендорф», на левом — боевая группа «Раус», промежуток между ними прикрывался 57-м танковым разведывательным батальоном майора Линнбруна.



Последний раз редактировалось: tanakosan (Пн 2 Апр 2012 - 14:20), всего редактировалось 1 раз(а)

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
Мост в Ливаны советские саперы тоже успели взорвать. Однако фронт в пару десятков километров на этом участке держала лишь малочисленная группа Гурьева — 10-я воздушно-десантная бригада, усиленная стрелковым батальоном. Поэтому танкисты Рауса смогли переправиться через Двину и к 29 июня продвинуться за реку на 10 км.

29 июня части 36-й моторизованной дивизии также смогли переправиться через Двину и занять плацдарм в районе Плявинаса. К 30 июня немецкие саперы построили в Ливанах и Крустпился два наплавных моста, однако они имели малую пропускную способность и могли выдерживать только легкие танки. Основным плацдармом продолжал оставаться Двинск.

Командование Северо-Западного фронта вовремя оценило его значение. Уже 27 июня командующий войсками фронта генерал-полковник Ф. И. Кузнецов распорядился начать отвод войск за линию Западной Двины, в результате чего удалось избежать катастрофических потерь в живой силе и несколько улучшить управляемость войск. 28 июня Гальдер отметил в своем дневнике, что для фронта группы армий «Север» «характерно небольшое число пленных наряду с очень большим количеством трофейного имущества».

Против плацдарма в Двинске была брошена сводная группа генерал-лейтенанта Акимова — две бригады 5-го воздушно-десантного корпуса и два сводных полка, собранных из отступающих частей. Однако наспех подготовленная контратака успеха не дала. 27 июня командующий фронтом докладывал Народному комиссару обороны:

«Во исполнение вашего приказа вчера организовал атаку по возвращению Двинск, К вечеру 26.6.41 г. Двинск был возвращен, но предпринятый противником ожесточенный налет авиации, продолжавшийся три часа, при возобновившихся атаках пехоты с танками противника вынудил снова оставить Двинск. Организую сегодня ночью вторую контратаку для овладения

Двинск с вводом 46-й танковой дивизии 21-го механизированного корпуса (имеет 5 танков). Выделил для руководства двух стойких генералов — Акимова и Белова. При атаке Двинск сбито 7 бомбардировщиков и уничтожено 5 танков, остальные танки загнаны в город, скрылись за домами».

В свою очередь генерал Акимов описывал этот бой в докладе Кузнецову еще более сдержанно:

«Согласно вашему личному приказу организовал наступление по овладению городом Двинск с 17:00 26.6.41г.

Наступление захлебнулось. Отдельные взводы и отделения проникли в город с северной и северо-восточной окраин города, но подведенными резервами и особенно усилившимся автоматическим огнем и артиллерией противника были отброшены.

Противником была применена масса автоматического оружия, крупнокалиберные пулеметы, танки как неподвижные огневые точки. Масса огня применялась из окон домов, чердаков и с деревьев.

В результате трехчасового боя наши части были отброшены. Основные причины нашего неуспеха — совершенное отсутствие с нашей стороны танков и очень малое количество артиллерии — всего 6 орудий».

В тот же день части 3-й моторизованной дивизии 56-го мотокорпуса переправились через Западную Двину севернее Двинска, серьезно расширив существующий плацдарм. Моторизованные разведывательные отряды немецких частей были выброшены на Резекне (где находился штаб фронта) на Дагду северо-восточнее и восточнее Двинска, создав у советского командования впечатление о высадке немцами воздушных десантов. Командование фронта вынуждено было перебазироваться в Псков, что вновь отрицательно сказалось на управлении войсками.

В 5 часов утра 28 июня началась новая атака на Двинск. Помимо группы Акимова в ней участвовал подошедший сюда накануне 21-й механизированный корпус генерал-майора Д. Д. Лелюшенко.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
На самом деле корпусом он был только по названию: к началу войны его формирование еще не было закончено. Формально корпус был укомплектован личным составом на 80-90% (то есть имел 28-30 тысяч человек), однако 70% бойцов составляли новобранцы апрельско-июньского призыва, большая их часть даже не имела оружия. Поэтому 17 тысяч «бойцов» просто были оставлены в районе Опочки на строительстве оборонительных сооружений. Автотранспортом корпус был обеспечен всего на 10-15%, на фронт его части выступили со значительным некомплектом артиллерии, станковых и ручных пулеметов и автоматических винтовок, а также минометов. Большинство 76-мм пушек были без панорам, а малокалиберные зенитные автоматы — без дальномеров, поступивших уже в ходе боевых действий.

Сам Лелюшенко в боевом донесении от 29 июня характеризовал его так: «Части корпуса фактически представляют из себя моторизованные группы, сформированные за счет старослужащих и частью молодых бойцов». Три дивизии, выброшенные к Двинску, имели в своем составе около 10 тысяч человек, 129 орудий 45 и 76 мм и какое-то количество легких и плавающих танков. 24 июня в корпус прибыло 105 машин БТ-7 и 2 танка Т-34.

46-я танковая дивизия корпуса атаковала с севере, 42-я танковая дивизия — с востока, 185-я моторизованная дивизия двигалась во втором эшелоне. К 7 часам частями 46-й танковой дивизии В. А. Коп-цова было захвачено село Малинова в 12 км от Двинска; обойдя его, танкисты ворвались на северную окраину Двинска. Однако продвижение 42-й танковой и 185-й моторизованной дивизий задержалось — попав под удары авиации противника, они были остановлены в 15-20 км от города.

Немцам удалось не только укрепить плацдарм: на третий день сюда уже начали подходить пехотные части. Так 42-я танковая дивизия в районе Краславы была вынуждена вступить в бой с переправившимися здесь частями 121-й пехотной дивизии противника. В 8-10 км восточнее Двинска была сорвана переправа частей 3-й моторизованной дивизии немцев. Согласно мемуарам Лелюшенко, при уничтожении немецкого плацдарма было взято в плен 285 человек, в том числе 10 офицеров; на поле боя осталось около 400 трупов, 16 подбитых орудий и 26 минометов. Следует отметить, что в докладе об этом бое указано гораздо более скромное число пленных — 37 человек; позднее Лелюшенко докладывал, что всего за месяц боев корпусом было взято 53 пленных.

Приказом командира 42-й танковой дивизии майора через Двину для разведки был отправлен отряд капитана Иванова — пять плавающих танков Т-38 с небольшим десантом мотопехоты. Этот отряд дезорганизовал движение в тылу противника, по донесению командира уничтожил на дорогах до сотни автомашин, а по свидетельству Манштейна — даже атаковал расположение отдела тыла штаба 56-го моторизованного корпуса. Затем он без потерь вернулся на свой берег.

«Окраины и улицы Даугавпилса были усеяны сотнями вражеских трупов, кругом пылали вражеские танки, торчали стволы разбитых орудий. Стояли покореженные автомашины. Командир 8-й немецкой танковой дивизии генерал Бранденбергер укрылся со своим штабом в крепости на южной окраине города» — так описывает Д. Д. Лелюшенко бой 28 июня в своих мемуарах.

Однако в Двинске уже находились основные силы 56-го моторизованного корпуса, поэтому атаки против превосходящего противника не имели шансов на успех. К вечеру бойцы 21-го механизированного корпуса еще продолжали цепляться за северо-восточную окраину города, однако правее них части 5-го воздушно-десантного корпуса были выбиты немцами из города и отброшены на 8-10 км к северу; возникла угроза обхода противником правого фланга мехкорпуса.

В итоге командование корпуса приняло решение отвести войска на более удобный оборонительный рубеж по линии озер Рушоны и Дридза в 15-20 км северо-западнее города. 46-я танковая дивизия заняла оборону на рубеже Бети, Лейтани; 185-я мотодивизия — по линии Аулеяс, Сакова; 42-я танковая дивизия — у деревни Шкини, Гейби. Справа, севернее Двинска продолжал держать оборону 5-й воздушно-десантный корпус; восточнее, вдоль берега Западной Двины, располагались фланговые отряды механизированного корпуса, а левее их — части 112-й стрелковой дивизии (из состава Западного фронта).

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
Приказом Лелюшенко № 4 от 20:00 29 июня соединениям корпуса была поставлена задача: не допустить продвижения противника от Двинска на Резек-не, Лудза и Себеж, упорной обороной нанести врагу максимальные потери и «упорной обороной с переходом к подвижной, в случаях, вызываемых обстановкой, нанести противнику максимальное поражение, используя для этого не только короткие удары, но и приспособление местности для парализования продвижения механизированных частей противника».

За день боев силами 21-го механизированного корпуса, по нашим данным, было подбито и уничтожено 42 вражеских танка, 34 орудия, 32 миномета, около 250 автомашин и до тысячи солдат противника. При этом взято около 300 пленных — весьма неплохой результат по меркам 1941 г.

За 28 и 29 июня потери корпуса (без 46-й танковой дивизии, переданной в распоряжение группы Акимова) составили 30 человек убитыми, 40 — пропавшими без вести и 387— ранеными. Погибли начальник штаба 46-й танковой дивизии подполковник Авдеев и командир артиллерийского полка 46-й танковой дивизии подполковник Карасев; пропал без вести полковник Василевский. Были ранены командир 46-й танковой дивизии полковник Копцов, замполит 42-й танковой дивизии полковой комиссар Чурилов и командир 91 -го танкового полка подполковник Ермонов. Потери в технике составили 4 танка, 9 бронемашин, 24 автомобиля и 11 орудий. При этом командование немецкого 56-го моторизованного корпуса только за 28 июля отчиталось о 78 подбитых советских танках!

Но даже если считать, что потери 46-й танковой дивизии были не меньше, чем в остальных двух дивизиях вместе взятых, очевидно, что противник понес как минимум не меньший урон. Поэтому Лелюшенко имел все основания докладывать, что «настроение бойцов и командного состава, несмотря на отсутствие штатной материальной части, недостаток горючего, боеприпасов и продовольствия, — отличное».

29 июня 21-й мехкорпус вошел в состав вновь создаваемой 27-й армии — вместе с остатками 5-го ВДК, двух сводных полков, 110-го артиллерийского полка РГК и продолжающих отходить через Двину частей 16-го стрелкового корпуса. Однако армия эта была только по названию — на протяжении всех последующих боев ее общая численность не превышала численности одной немецкой танковой дивизии.

Тем временем Ф. И. Кузнецов докладывал Ставке:

«У Двинск наши силы: две воздушно-десантные бригады, из коих одна фактически не существует из-за понесенных потерь, два сводных полка, сформированных из отставших, остатки 2-й танковой дивизии без единого танка и 46-я моторизованная дивизия 21-го механизированного корпуса — всего 1000 человек. (В этом месте начальником штаба фронта генерал-лейтенантом Кленовым сделана вставка: -«Всего 5000 человек». В действительности 46-я дивизия была танковой; 2-я танковая дивизия 3-го мехкорпуса 26 июня была окружена севернее Каунаса и на Двинск отходить не могла — очевидно, здесь имеется в виду 42-я танковая дивизия.)

Силы противника в Двинск: не менее пехотной дивизии, установлено 100 танков и повседневное превосходство в воздухе.

21-й механизированный корпус танков „KB " не име -ет, что подтвердил только что лично командир корпуса Лелюшенко и помощник командира корпуса бри-гинженер Кац. Очевидно, танки в пути. Усиленный стрелковый полк 112-й стрелковой дивизии не прибыл.

28.6.41 г. атака у Двинск проведена фактически одной нашей пехотой, понесшей серьезные потери. Противник огнел1 артиллерии, огнеметов и пулеметов атаку отразил. В атаке уничтожены две роты пехоты противника. Наши потери свыше 600 человек только ранеными.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
1-й авиационный корпус 28.6.41 г. удара по Двинск не нанес. 29.6.41 г. тоже, видимо, не вылетал. То же и 4-я смешанная авиационная дивизия.

Третья атака одной нашей пехотой не приведет к успеху; прошу доложить Народному комиссару обороны атаку отложить до сосредоточения 24-го и 41-го стрелковых корпусов. До получения ответа остаюсь на месте».

Как мы видим, командование фронта имело довольно-таки фантастические представления о произошедшем, причем занижались как наши боевые возможности, так и силы противника. Оперативная сводка штаба фронта от того же дня сообщала о противнике следующее.

«..Двинское направление.

...В боях участвует 226-я пехотная дивизия, усиленная одним артиллерийским полком и группой танков.

В районе Плявипас противник сосредоточил не менее пехотной дивизии с танками и в ночь на 29.6.41 г. переправил на плотах до двух пехотных полков с танками на северный берег р. Зап. Двина.

Крустпилс занят противником, откуда [он] ведет дальнейшее наступление силой до двух пехотных дивизий с танками».

Это сообщение отдает паникой. В действительности плацдармы в районе Екабпилса первоначально рассматривались немцами как второстепенные. Мосты в этом районе были взорваны советскими войсками, а с помощью импровизированных наплавных мостов быстро усилить группировку на плацдармах было невозможно. В этом районе оборонялись две дивизии 11-го стрелкового корпуса, здесь же разворачивался перебрасываемый с левого берега через Ригу 12-й механизированный корпус. Сил для обороны в этом районе вполне хватало. Гораздо более опасным являлся плацдарм у Ливаны, где к вечеру 30 июля на правом берегу уже сосредоточилась большая часть 6-й танковой дивизии. Однако именно на него советское командование обратило на него меньше всего внимания.

30 июня Гепнер доложил командующему группой «Север», что 4-я танковая группа будет готова к продолжению наступления только 2 июля. 6-я танковая дивизия должна была атаковать с плацдарма у Ливаны, 1-я танковая и 36-я мотострелковая — с плацдарма у Крус-тпилса, нанося вспомогательный удар от Плявинаса.

Реальное соотношение сил в полосе Северо-Западного фронта на 1 июля 1941 года было следующим.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
ПРОТИВНИК

(группа армий «Север»У

18-я армия


291 пехотная дивизия;

26-й армейский корпус — 61-я и 217-я пд;

207 охранная (Sich.) дивизия;

1-й армейский корпус в составе — 11-я, 1-я пд, 21-я пд;

38-й армейский корпус (резерв армии) — 58-я и 254-я пд.

4-я танковая группа

41-й моторизованный армейский корпус — 1-я и 6-я тд, 269-я пд, 36-я мд;

56-й моторизованный армейский корпус — 290-я пд, 8 тд, 3 мд;

Моторизованная дивизия СС «Мертвая голова» (резерв группы).

16-я армия

10-й армейский корпус — 30-я и 126-я пд; 27-й армейский корпус — 122-я и 123-я пд; 2-й армейский корпус — 121-я, 12-я, 32-я и 253-я пд; 13-й армейский корпус (резерв армии) — 206-я и 251 пд, 281-я охранная дивизия.

Резерв группы армий — 281-я охранная дивизия.

Таким образом, в группе армий «Север» насчитывалось 29 дивизий — 3 танковых, 3 моторизованных и

Боевой состав на 22 июня 1941 г. Соединения отмечены слева направо; необходимо учесть, что в ходе боев их взаимное расположение могло меняться.

23 пехотных. В предыдущих боях дивизии понесли некоторые потери, особенно в боевой технике, но укомплектованность личным составом продолжала оставаться близкой к штатной (порядка 15 тысяч человек в дивизии).

Бронетанковая техника 4-й танковой группы'Танковые дивизии Pz.II Pz.III
(50 мм) Pz.35(t) Pz.38(t) Pz.lV САУ SIG33 Всего
1-я 43 82 - - 20 6 151
6-я 47 - 168 - 30 245
8-я 49 8 - 126 30 212


Заметим, что Йентц однозначно указывает на отсутствие танков Pz.III в 6-й танковой дивизии. Между тем и в мемуарах Рауса, и в журнале боевых действий дивизии несколько раз упоминаются машины этой модели — например, на 6 июля в ее передовом отряде имелось 15 Pz.II, 30 Pz.III и 12 Pz.IV.

Кроме того, танковой группе был придан 616-й батальон истребителей танков (27 САУ Panzerjager.I), a пехотным дивизиям 16-й и 18-й армий — 185-й батальон и пять отдельных дивизионов штурмовых орудий — в общей сложности 48 САУ Stug.III. Таким образом, в группе армий насчитывалось 684 танка и САУ, из них 466 легких и 218 средних.

СОВЕТСКИЕ ВОЙСКА

(Северо-Западный фронт)

8-я армия

10-й стрелковый корпус — 10-я и 11-я сд; 11-й стрелковый корпус — 48-я и 125-я сд; Управление 65-го стрелкового корпуса; 22-я стрелковая дивизия НКВД.

11-я армия

1-й мехкорпус — 3-я тд, 163-я мд, 5-й мцп; 16-й стрелковый корпус — 5-я, 33-я и 188-я сд; 41-й стрелковый корпус (Перебрасывался эшелонами из тыловых районов страны — 111-я, 118-я и 235-я сд.

90-я стрелковая дивизия; 126-я стрелковая дивизия; 128-я стрелковая дивизия.

27-я армия

21-й мехкорпус — 42-я и 46-я тд, 185-я мд;

24-й Латвийский территориальный корпус (Находился в районе Рига, Гулбене, фактически в состав 8-й армии так и не вошел. — 181-я и 183-я сд;

5-й воздушно-десантный корпус — 9-я, 10-я и 201-я вдбр.

67-я стрелковая дивизия; 3-я стрелковая бригада.

Соединения фронтового подчинения

29-й стрелковый корпус — 179 сд; 22-й Эстонский территориальный корпусНаходился в районе Петсери в Эстонии, перебрасывался по железной дороге в район Пскова. — 180-я и 182-я сд;

23-я стрелковая дивизия.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
Итак, формально в составе фронта имелось 33,5 счетных дивизии (Считая воздушно-десантный корпус равным дивизии, а бригаду — половине дивизии)., в том числе 7 танковых и 4 моторизованных. Однако к этому моменту часть дивизий передовых корпусов уже была разгромлена, в то время как один стрелковый корпус (41-й) еще выдвигался из тыла, а два территориальных корпуса (24-й и 22-й) в бой пока не вводились. Кроме того, в район Пскова из-под Красногвардейска (Гатчина) по железной дороге были направлены две дивизии 1-го механизированного корпуса — 1-я танковая и 163-я моторизованная.

Изначальная укомплектованность соединений тоже была очень разной — от 10-12 тысяч в самых комплектных дивизиях, до 6-8 и даже 4 тысяч. Например, количество сил в 27-й армии, согласно оперативной сводке штаба фронта за 30 июня было следующим.

• 10-я воздушно-десантная бригада 5-го ВДК — 667 человек и 7 орудий, к исходу дня под давлением группы Рауса отошла на рубеж юго-западный берег озеро Лубана и к селу Сондори.

• 201-я воздушно-десантная бригада — 400 человек, оборонялась по рубежу от озера Бети до Шумская.

• 1-й стрелковый полк — 300 человек, занимал рубеж Бебры, Яшмуйжа.

• 46-я моторизованная дивизия — 400 человек и 7 орудий, оборонялся от станции Аглона до озера Бети.

• 185-я моторизованная дивизия — 2259 человек, 23 полевых и 33 противотанковых орудия, занимал рубеж от Шумской до Краславы.

• 42-я танковая дивизия — 270 человек, 14 орудий и 7 танков, оборонялась в районе Краславы и южнее.

Итак, в составе армии было 4296 человек — днем раньше командование фронта докладывало о 5000. Необходимо отметить, что здесь, как и раньше, указывался только боевой состав соединений, то есть число «штыков». Кроме того, штаб фронта не учитывал прочие части, отошедшие и продолжающие отходить в полосу армии. Точно так же пару лет спустя немецкие войска будут отчаянно отбивать атаки десятикратно (на бумаге) превосходящих их советских сил...

Таким образом, противник значительно превосходил советские войска в подвижности и имел существенное превосходство в численности личного состава — двух или даже трехкратное. Однако это превосходство не было подавляющим, а наличие водной преграды позволяло на какое-то время задержать врага. Боевые действия 27-й армии против 56-го моторизованного корпуса показывают, что боевой дух советских войск был достаточно высок и они могли какое-то время удерживать оборону даже против многократно превосходящих сил противника.

29 июня приказом № 0096 Ставка предписала командующему Северо-Западным фронтом генерал-полковнику Ф. И. Кузнецову «продолжать оборону на фронте Рига, Якобштадт, озеро Лукнас, имея главной своей задачей не допустить противника со стороны Двинска и от Якобштадта в северном и северо-восточном направлениях». В качестве дополнительной меры предлагалось фронтовые резервы в составе 22-го

и 41-го стрелковых корпусов, а также прибывающего в распоряжение фронта 1-го механизированного корпуса сосредоточить на старой границе в районе Пскова, Острова, Новоржева и Порхова. Этими силами следовало создать прочную тыловую оборону по линии Псковского и Островского укрепрайонов «линии Сталина», тем самым предотвратив возможный прорыв немецких моторизованных частей к Ленинграду.

Однако командующий фронтом принял другое решение — оставить рубеж обороны по Западной Двине и отвести войска на линию старой границы. Видимо, на его решение повлияло приведенное выше сообщение о создании противником сразу двух плацдармов в районе Крустпилса и Плявинаса.

Здесь позволим себе небольшое отступление. Некоторые историки критикуют советское командование за то, что в ходе тяжелейших боев лета и осени 1941 г. оно пыталось слабыми силами удерживать обойденные с флангов позиции и постоянно наносить контрудары. Дескать, гораздо разумнее было бы отойти подальше, подтянуть из тыла резервы и занять прочную оборону по удобному рубежу, о который обязательно разобьется немецкое наступление.

Однако именно это и предполагал сделать командующий Северо-Западным фронтом. В 13:00 30 июня он доложил Ставке свое решение:

«Ввиду того что сосредоточение 41 ск, реорганизация 22 и 24 ск, выдвижение 1 мк могут быть закончены к исходу 3.7, а крупные силы противника на якоб-штат -псковском и двинско-псковском направлениях могут подойти к УР на левом крыле фронта тоже к этому времени, а также быть и ранее, что создает угрозу уничтожения 8-й и 27-й армий по частям, — решил отказаться от удержания рубежа Зап. Двины и, сохранив имеющуюся силу, начать отход на укрепленную полосу, энергично приводя ее в боевую готовность; создать сильную ударную группу на псковском направлении для контрударов и упорной обороны определенных Вами направлений».

Таким образом, командующий фронтом предлагал срочно начать переброску в район Пскова и Острова 22-го Латвийского и 24-го Эстонского территориальных корпусов, еще не введенных в бой из-за их ненадежности. Здесь же должны были занимать оборону но линии старых укрепрайонов передаваемые фронту 1-й механизированный и 41-й стрелковые корпуса. Под их прикрытием предполагалось развернуть войска, отводимые с линии Двины. Одновременно Кузнецов предлагал начать эвакуацию Моонзундских островов и отвод войск 8-й армии от Риги на новый рубеж обороны по южной границе Эстонии.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
Однако Ставка категорически воспротивилась инициативе командующего Северо-Западным фронтом. Буквально через несколько часов Кузнецову была отправлена директива, подписанная Г. К. Жуковым:

«Вами приказ Ставки 0096 не понят. Сложившаяся обстановка требует в течение ближайших трех-четырех дней задержать противника на рубеже Зап. Двины. Ставка требует выполнения приказа 0096. Примите все меры, [чтобы] не допустить распространения противника на северном берегу Зап. Двины. Используйте всю авиацию для систематической бомбежки днем и ночью переправ и переправляющихся частей противника. Об исполнении донести».

Как мы видим, отход войск фронта с рубежа Западной Двины вовсе не воспрещался — но он должен был проходить более организованно, с одновременным удержанием силами прикрытия оборонительного рубежа по реке. Ведь не секрет, что именно отступление является самым сложным видом боевых действий, где важно сохранить как управляемость войск, так и моральное состояние бойцов и командиров. Пока танковые и моторизованные дивизии противника сковывались контрударами под Двинском и Крустпилсом, у Северо-Западного фронта оставалось время создать новую линию обороны на рубеже старых ук-репрайонов и по линиям рек Великая и Череха.

Однако имелась и другая причина, по которой отступать от Двины было нельзя. На южном берегу реки еще оставалось большое количество разрозненных советских частей, беспорядочно отступавших к реке. Они не имели никакой связи с командованием, и, судя по всему, Кузнецов просто числил их уже погибшими — так еще в донесении Народному комиссару обороны от 28 июня он сообщал: «2-я танковая дивизия, видимо, погибла. 11-я армия как соединение не существует. Положения 5,33,188,128,23 и 126-й стрелковых дивизий, 5-й танковой дивизии и 84-й моторизованной дивизии не знаю». А тем временем все эти войска отходили к Двине, стремясь переправиться через нее; оставить линию реки означало обречь их на гибель.

Да и ситуация на фронте не была столь катастрофичной, как представлялось штабу Кузнецова. Помимо Двинска, противнику так и не удалось нигде захватить исправных мостов через Двину. Правда, 28-29 июня немцам удалось переправиться через нее еще в трех местах, но на большей части фронта такие попытки были отбиты. Заметим, что в конце сентября и начале октября 1943 г. вышедшие к Днепру советские войска захватили до десятка плацдармов только в полосе 1-го и 2-го Украинского фронтов, однако «вскрыть» удалось только три из них — один в октябре и два в ноябре.

Дальше всего немцы продвинулись с плацдарма у Ливаны — как мы видели выше, 30 июля оборонявшиеся здесь части группы Гурьева отошли к озеру Лу-бана. Однако фактически войска 6-й танковой дивизии не продвинулись на такую глубину, к вечеру она достигла лишь села Рудзеты в 20 км от реки. Дивизия наступала практически параллельно шоссе Двинск— Псков в 30 км западнее него. 1 июля передовые отряды дивизии прошли еще 25 км и вышли к Варакляны (10 км западнее Виляны).

Против образовавшихся по обе стороны от Екаб-пилса плацдармов были развернуты силы 11-го стрелкового корпуса (48-я и 125-я стрелковые дивизии) и 12-го механизированного корпуса. 30 июня его 28-я танковая дивизия с 10-м мотоциклетным полком занимала оборону на участке от Коакнесе до Плявина-са, 202-я мотострелковая дивизия — между Плявина-сам и Крустпилсом. 23-я танковая дивизия сосредоточилась в районе Эргли (30 км севернее Плявинаса) с задачей подготовить контратаку на Плявинас.

В течение ночи на 30 июня противник восемь раз пытался переправиться через реку, но все его попытки были отбиты. В 18 часов штабом корпуса в район Лыеградэ (в сторону Крустилса) была выслана разведывательная группа в составе трех танков и взвода мотопехоты с задачей разведать переправу противника через реку Айвиэксте.

К этому моменту в мехкорпусе имелось около 9 тысяч человек личного состава, 50 танков и 47 орудий. Как мы увидим ниже, в 11-м стрелковом корпусе на 4 июня, то есть после тяжелого отступления, все еще оставалось 8769 человек — то есть на 1-е число корпус насчитывал как минимум 10-12 тысяч. Сюда же от Гулбене была выдвинута 181-я дивизия 24-го Латвийского территориального корпуса. Из-за отсутствия штаба 12-го мехкорпуса его войска были подчинены штабу 65-го стрелкового корпуса, не имевшему собственных войск. Даже если имевшихся здесь сил и не хватало для того, чтобы сбросить в реку успевшие переправиться части трех немецких дивизий, то для блокады плацдармов их было вполне достаточно.

Утром 30 апреля противнику удалось захватить мосты в Риге — но через несколько часов они были отбиты контратакой частей 10-го стрелкового корпуса 8-й армии и взорваны лишь поздно вечером, после переправы остатков 90-й стрелковой дивизии и других наших войск с южного берега.

К 30 июня советские войска в основном продолжали удерживать оборону по правому берегу Западной Двины. Ни один из новых плацдармов не давал противнику возможности быстро сосредоточить войска и перейти в наступление — даже часть тылов 41 -го моторизованного корпуса Рейнгарда позднее пришлось переправлять через мосты в Двинске. На 1 июня был намечен контрудар против Крустпилса силами 202-й моторизованной и 181-й стрелковой дивизий.

Манштейн, согласно его послевоенным утверждениям, рвался вперед — но командование группы армий сочло за лучшее придержать 56-й мотокорпус до тех пор, пока Рейнгард не сможет начать наступление с плацдармов у Крустпилса.

Вот в такой ситуации в 20:45 30 июня командование Северо-Западного фронта, еще не успев получить запрещающей директивы Жукова, отдало подчиненным ему соединениям приказ на отход с линии Западной Двины.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
Первое. Противник продолжает наступление на крустпилс-псковском и двинско-псковском направлениях. Крупные колонны мотомеханизированных войск и пехоты обнаружены в движении из района Каунас на направлениях: Паневежис, Екабпилс; Утена, Даугав-пилс. Противник, по-видимому, стремится разорвать фронт на стыке 8-й и 27-й армии и не допустить отхода 8-й армии на восток с одновременным захватом укрепленных районов до отхода наших войск.

Второе. Задачи войск Северо-Западного фронта: не допустить прорыва занимаемого фронта со стороны Крустпилс и Даугавпилс на северо-восток, прочно закрепить и удерживать всеми силами Псковский, Островский и Себежский укрепленные районы и не дать противнику возможности прорваться на северо-восток и восток.

Третье. 8-й армии в ночь с 30.6. на 1.7.41 г. начать отход на укрепленный рубеж. Промежуточные рубежи:

а) к исходу 1.7.41 г. — Цесис. оз. Алауксто, Мадо-на, Бузаны, юго-западный берег оз. Лубана;

б) к исходу 2.7.41 г. — Дзени, Гулбенэ, Яунканчи (северный берег оз. Лубана).

В дальнейшем совершать отход на Псковский и Островский укрепленные районы.

Включить в свой состав части 12-го механизированного корпуса в районе Мадона. При отходе основную группировку иметь на своем левом фланге, обратив особое внимание на связь с соседом слева.

Граница слева — Екабпилс, (иск.) оз. Лубана, (иск.) Остров.

Четвертое. 27-й армии продолжить упорно удерживать противника на занимаемом рубеже. Отход на укрепленный рубеж начать только с началом отхода 8-й армии с рубежа Дзени, Гулбенэ, Яунканчи. К исходу 1.7.41 г. войти в связь с 8-й армией о районе оз. Лубана.

Граница слева — Краслава, Дагда, (иск.) Опочка.

Пятое. 41 -му стрелковому корпусу сосредоточиться и 1.7.41 г. занять для обороны Псков, Остров, Выставка, продолжая неослабно улучшать укрепления, строить укрепленные районы, ПТП [противотанковые препятствия] и полевые позиции. Задача — не допустить противника через укрепленные районы на восток и северо-восток. По занятии укрепленных районов войти в подчинение командующего 8-й армией.

Шестое. 24-му стрелковому корпусу (11-я, 181-я и 183-я стрелковые дивизии) в ночь на 1.7.41 г. начать движение в район (иск.) Остров, (иск.) Опочка, Но-воржев, где пополниться, реорганизоваться и занять для обороны полосу (иск.) Остров, Опочка... По сосредоточении и занятии полосы обороны поступить в распоряжение командующего 27-й армией.

Седьмое. 1-му механизированному корпусу, прибывающему из Ленинградского военного округа, сосредоточиться в районе Подложье (40 км северо-восточнее Псков), (иск.) Порхов, Боровичи (20 км севернее Порхов). Задача — дополнительно.

Восьмое. Командиру 22-го стрелкового корпуса к исходу 1.7.41 г. выйти на фронт Подсевы, Горки, (иск.) Порхов. Части корпуса изготовить для упорной обороны фронтом на юго-запад и на юг. Подготовить проходы в полосе своей обороны для 1-го механизированного корпуса в направлении Опочка...

Точное время отмены этого приказа неизвестно — по некоторым данным, в штабы армий оно поступило только утром 2 июня. Во всяком случае, в 7 часов утра 1 июня войска 11-го стрелкового корпуса 8-й армии, занимавшие оборону против немецкого плацдарма у Плявинаса, начали отход на север. Части 48-й стрелковой дивизии отходили в направлении на Снытери, мыза Дукури, мыза Скуене, Круста-Крогс, 125-й дивизии — на Мадлиена, мыза Ранциэми, мыза Рамули, река Амата. К этому моменту в 125-й дивизии, по докладу ее командира, оставалось около 700 штыков.

Командование 12-го мехкорпуса об этом в известность поставлено не было — видимо, командование 11-го стрелкового корпуса и его дивизий решило, что раз приказ об отходе получили все, то предупреждать об этом соседа нет необходимости. В результате противник нанес удар во фланг 202-й моторизованной дивизии, оборонявшейся левее на рубеже Крустпилс, Плявинас.

Находившаяся у Плявинаса 28-я танковая дивизия также оказалась под угрозой обхода после того, как наступавший с направления Крустпилса противник силами около пехотного полка с артиллерией переправился через реку Айвиэксте. Попытка отбросить немцев за Айвиэксте не увенчалась успехом; вдобавок около полудня был получен приказ командующего 8-й армией на отход в направлении Мадона.

В итоге вечером 1 июня соединения 12-го мехкорпуса, до этого успешно отбивавшие все попытки противника форсировать реку, также были вынуждены начать отход, прикрывая его контратаками 23-й танковой дивизии.

Уже днем 1 июня в войска пошли контрприказы. 8-й армии предписывалось атаковать во фланг войска противника, распространяющиеся с плацдарма у Крустпилса и уже достигшие Мадона. 27-й армии предписывалось занять прочную оборону и не допустить «вскрытия» немецкого плацдарма у Двинска. В 17:10 командиру 181-й стрелковой дивизии был отдан приказ — оставить в районе Мадона один стрелковый полк с дивизионом артиллерии и двумя противотанковыми батареями, передав его в подчинение командира 202-й моторизованной дивизии, а остальными частями форсированным марше двигаться к Острову.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
На следующий день эти приказы были подтверждены новым распоряжением.

«Первое. Противник переправился на северный берег р. Зап. Двина силой до одной пехотной дивизии с танками в районе Двинск и невыясненной численности моторизованной пехоты с танками в районах Якобш-тадт и Фридрихштадт, имея целью разъединить Северо-Западный фронт на направлении Мадона.

Второе. Армии Северо-Западного фронта в течение 2 и 3.7.41 г. уничтожают части противника, прорвавшиеся к северу от р. Зап. Двина, выходят на всем фронте на р. Зап. Двина и прочно удерживают этот рубеж...

Четвертое. 8-й армий с 181-й стрелковой дивизией, удерживая занимаемый фронт пор. Зап. Двина, своими силами с утра 2.7.41 г. уничтожить противника, переправившегося в районе Фридрихштадт, и не допустить распространения его к северу и к северо-востоку, для чего иметь в районе Мадона сильный резерв в составе 181-й стрелковой дивизии и 12-го механизированного корпуса.

В дальнейшем уничтожить якобштадтскую группу и на всем фронте выйти на р. Зап. Двина и прочно оборонять ее.

Граница слева — Екабпилс, Остров.

Пятое. 27-й армии с 163-й моторизованной дивизией во взаимодействии с 12-й стрелковой дивизией 22-й армии, сковывая противника в центре вдоль шоссе Резекне — Даугавпилс, нанести удары флангами армии, охватить район Даугавпилс с запада и востока, окружить и уничтожить противника в районе Даугавпилс и северо-восточнее».

Но потеря как минимум двух дней сделала этот приказ невыполнимым. «Order — counterorder — disorder». Несмотря на то что ниже Плявинаса правый берег реки все еще целиком находилась в наших руках, сражение за Двину было уже проиграно.

Командующий 4-й танковой группой Э. Гепнер планировал начать общее наступление на рассвете 2 июля. Фактически оно началось на сутки раньше запланированного.Утром 1 июля 1-я танковая и 36-я моторизованная дивизии 41 -го моторизованного корпуса начали продвижение вслед за отходящими войсками 11-го стрелкового и 12-го механизированных корпусов. Одновременно части 10-го стрелкового корпуса 8-й армии оставили Ригу.

А вот 6-я танковая дивизия и 56-й моторизованный корпус не смогли начать наступление даже 2 июля. Раус объясняет это очень глухо: плохим состоянием дорог южнее озера Лубана и начавшимся проливным дождем. Судя по всему, дивизия испытывала недостаток тяжелой техники, которую все еще не удалось переправить через Двину. К вечеру дивизия лишь достигла рубежа Зоблева, Биржи. Перед ее фронтом сопротивления советских войск практически не было, но с востока ее фланг постоянно подвергался атакам остатков 10-й воздушно-десантной бригады.

Манштейн в соответствующем месте своих мемуаров становится очень многословен, но тоже весьма неконкретен.

«Наконец 2 июля мы смогли вновь выступить после того, как в корпус прибыло третье механизированное соединение — дивизия СС„Мертвая голова", а слева от нас 41-й танковый корпус перешел Двину у Якоб-штадта...

Однако после внезапного рейда на Двинск прошло уже 6 дней. Противник имел возможность преодолеть тот шок, который он получил при появлении немецких войск на восточном берегу Двины...

Удастся ли еще раз в такой же степени упредить

противника, было, по крайней мере, сомнительно... Это было бы возможно лишь в том случае, если бы танковой группе удалось направить все силы на выполнение одной задачи. Как раз этого, как будет показано, не произошло, хотя противник и не имел достаточно сил, чтобы остановить продвижение танковой группы».

В любом случае прорвать оборону 27-й армии Манштейну удалось далеко не сразу. Еще утром 1 июня командующий 27-й армией Н. Э. Берзарин (будущий комендант Берлина) получил от командования фронтом приказ (отдан в 4:55) — любой ценой продержаться на занимаемых рубежах до 5 июля. С этой целью в распоряжение армии передавалась 163-я моторизованная дивизия 1-го механизированного корпуса, перебрасываемого из состава Северного фронта. Дивизия выдвигалась в район Яунлатгалэ, Карса-ва с задачей прикрыть разрыв между 8-й и 27-й армиями и организовать противотанковую оборону по восточному берегу рек Педедзе и Айвиэксте на фронте от станции Сита до озера Лубана, на вероятном пути движения танков противника. Таким образом, даже не имея данных от разведки, советское командование правильно определило маршрут 1-й и 6-й немецких танковых дивизий.

К вечеру 1 июля передовые отряды 1-й танковой дивизии уже достигли Мадона в 50 км от Двины. Приказом Кузнецова фронтом сюда была срочно направлен один из полков 181-й дивизии 24-го стрелкового корпуса. Усиленный дивизионом артиллерии и двумя батареями противотанковой обороны, полк должен был войти в подчинение командира 202-й моторизованной дивизии с задачей не допустить прорыва противника от Крустпилса на Мадона и далее на северо-восток. Остальным частям дивизии предписывалось форсированным маршем двигаться в район Острова, где занять оборону. Одновременно другим приказом 8-й армии предписывалось «удерживая фронт Рига, Екабпилс, своими силами ликвидировать прорвавшиеся части противника у Фридрихштадт, обеспечивая свой левый фланг в направлении Мадона от удара противника и не допуская его распространения в северном и северо-западном направлениях... быть готовой коротким сильным ударом из района ст. Луксты в направлении Плявинас ликвидировать во взаимодействии с 27-й армией прорвавшиеся части противника с направления Екабпилс на Мадона».

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
Для контратаки в сторону Мадона предлагалось использовать остатки 12-го механизированного корпуса, сосредоточенные в районе станции Луксты; на этот момент в корпусе оставалось всего 35 танков.

В 0:25 минут 2 июля в районе штаба 12-го механизированного корпуса был сброшен вымпел с приказом командования армии — прекратить отход и восстановить положение по правому берегу Западной Двины. То есть другой связи с корпусом у штаба армии на этот момент не было. Попытавшись выполнить этот приказ, командование корпуса в 2:50 распорядилось 28-й танковой дивизии к 7 часам занять прежний рубеж по берегу Западной Двины в районе Коакнесе, Плявинас, 202-й мотострелковой дивизии удерживать занимаемый рубеж Мадона, Мейраны, а 23-й танковой дивизии из района Медзула, Лыэзере атаковать части противника на северном берегу Айвиэкстэ в районе Лыеградэ. К 14 часам 2 июля части корпуса даже смогли занять исходное положение для атаки — однако атака так и не состоялась, поскольку 181-я и 48-я стрелковые дивизии, не получив приказа о прекращении отхода, уже отошли на северо-восток.

Уже при отходе в районе Гулбене авангард 645-го мотострелкового полка 202-й моторизованной дивизии атаковал вражеский моторизованный отряд, захватив две исправные легковые автомашины и 7 мотоциклов. В одной из машин были захвачены документы 8-й танковой дивизии 56-го моторизованного корпуса (?!), а также выписка из пресловутой директивы от 13 мая «Об особой подсудности в зоне „Барбаросса"» — той самой, которую Манштейн якобы отказался отправлять в войска...

Тем временем 27-й армии угрожал обход из района Мадона, поэтому вечером 1 июля Н. Э. Берзарин отдал своим войскам приказ отходить на новый рубеж — от озера Лубана до озера Резна, загибая к востоку свой правый фланг. Несмотря на многократное превосходство противника, отступление 27-й армии проводилось планомерно. К 17 часам 1 июля части армии, согласно оперативной сводке штаба фронта № 09/оп от 11:45 2 июля, занимали следующее положение:

«а) 10-я воздушно-десантная бригада в течение дня, ведя бои с мелкими группами противника, удерживает рубеж Гарвацайниэки, Декшорн, Прижево. Штаб — Виланы. К бригаде присоединилась 76-мм батарея 9-й артиллерийской бригады противотанковой обороны.

Потери: убито — 3 человека, ранено — 4 человека.

б) Части группы Акимова 1.7.41 г. продолжали удерживать и укреплять рубеж Гашиш, Башки, Лей-тани, Биэшена. Штаб — Лубана.

в) Части группы Лелюшенко в течение дня 1.7.41 г. приводили себя в порядок на рубеже: 185-я стрелковая дивизия — Биэшена, Ковалева; 42-я танковая дивизия —(иск.) Ковалева, Колей, Унгури.

Перед фронтом группы боем установлены 46-й мотоциклетный полк и 44-й танковый батальон противника. Противник понес значительные потери. Уничтожен целиком штаб танкового батальона. Наибольшие потери понес 280-й стрелковый полк 185-й стрелковой дивизии, потерявший много орудий».

Одновременно в состав фронта прибывали новые корпуса, развертывающиеся на рубеже старых укреп-районов:

«а) 41-й стрелковый корпус — продолжает сосредоточиваться в районе Псков, Остров;

б) 1-й механизированный корпус в составе одной танковой дивизии и моторизованной дивизии сосредоточился в районе Псков;

в) 22-й стрелковый корпус — сосредоточивается в районе Порхов, Подсевы, Горы;

г) 24-й стрелковый корпус — сосредоточивается в районе (иск.) Остров, (иск.) Опочка, Новоржев».

В оперативной сводке штаба фронта № 10/оп за 2 июля положение прибывающих частей выглядело следующим образом:

«а) 1-й механизированный корпус (без 1-й танковой и 163-й моторизованной дивизий) — в лесах и районе ст. Торошино, Подборовье (18-20 км северо-восточнее Псков).

б) 41-й стрелковый корпус (118,111и235-я стрелковые дивизии) с. 1.7.41 г. начал выгружаться на ст. Псков, ст. Черская. До 18:00 2.7.41 г. прибыло 11 эшелонов 111-й стрелковой дивизии, 13 эшелонов 118-й стрелковой дивизии и 3 эшелона на подходе и 6 эшелонов управления 41-го стрелкового корпуса. Перевозки идут с большим опозданием.

По окончании сосредоточения корпус имеет задачу оборонять участок Псков, Остров, Выставка.

в) 22-й стрелковый корпус: 180-я стрелковая дивизия сосредоточилась в районе Порхов, 182-я стрелковая дивизия с 1.7.41 г. в движении из района Петсери в Порхов.

г) 24-й стрелковый корпус: 181-я стрелковая дивизия — с 1.7.41 г. в движении из района Гулбенэ в район Остров, 183-я стрелковая дивизия — в движении из района Цесис в район Остров».

На этот момент в составе 1-го механизированного корпуса (3-я танковая, 163-я моторизованная дивизии и 5-й мотоциклетный полк) имелся 371 танк — 26 средних трехбашенных Т-28, 225 легких БТ и 120 огнеметных Т-26, а также 135 бронемашин. Личным составом корпус был укомплектован близко к штату, то есть имел 20-25 тысяч человек. Однако еще ранее из корпуса были изъяты один танковый батальон, зенитный дивизион и некоторое количество автотранспорта

Еще днем 1 июня в штаб Северо-Западного фронта поступила подписанная Г. К. Жуковым директива Ставки, в которой требовалось «провести активную операцию по ликвидации переправившегося на северный берег р. Зап. Двина противника с целью прочно закрепиться в дальнейшем на северном ее берегу»^. Для проведения операции разрешалось использовать 112-ю стрелковую дивизию 22-й армии Западного фронта, а также 163-ю моторизованную дивизию 1-го механизированного корпуса, прибывающего в состав Северо-Западного фронта.

Во исполнение этой директивы в 0:17 2 июля командующий фронтом отдал Н. Э. Берзарину новый приказ:

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
«27-й армии с 163-й моторизованной дивизией во взаимодействии с 12-й стрелковой дивизией 22-й армии, сковывая противника в центре вдоль шоссе Резекне— Даугавпилс, нанести удары флангами армии, охватить район Даугавпилс с запада и востока, окружить и уничтожить противника в районе Даугавпилс и северо-восточнее. К исходу 2.7.41 г. подвижными частями овладеть Даугавпилс и выйти на р. Зап. Двина».

Соответствующий приказ командующего 27-й армией был направлен в войска только около 8 часов утра и поступил туда к 10 часам. Соединения фронта, удерживающие оборону, были крайне малочисленны; вряд ли они имели возможность перейти в серьезное контрнаступление. Тем более что Ставка, вопреки убеждению некоторых современных историков, этого и не требовала — вспомним, что директивой Жукова от 30 июня Кузнецову предписывалось лишь задержать противника на 3-4 дня и не допустить его распространения по северному берегу Двины.

Более того, в 2 часа ночи, еще до прибытия приказа из штаба фронта, командир 27-й армии отдал распоряжение на планомерный отход своих войск от Двинска:

«...4. 27-й армии арьергардными частями прочно удерживать противника на занимаемом рубеже и начать отход последовательно, по рубежам, только под давлением превосходящего противника, не допустив разгрома боевого порядка по частям.

5. Промежуточные оборонительные рубежи отхода: первый — оз. Лубана, р. Малта, р. Резекне до ст. Казраджи, Тискади, Малта, оз. Резна-эзерс, оз. Оша-эзерс;

второй — р. Ига до Мартузани, Стиглова, Дегле-ва, Мозули, Мироеды;

третий — Носова, Аугшпилс, Красный, Опочка.

6. Последовательность отхода: на рубеж № 1 — к исходу 2.7.41 г.; на рубеж № 2 — к исходу 3.7.41 г.; на рубеж №3 — к исходу 4.7.41 г.

7. Группе Гурьева отходить в своей полосе, обеспечивая стык с частями 8-й армии. Район сосредоточения после отхода Маршавицы, Сошихино, переходя в подчинение Акимова.

Граница слева — Жаворонки, Аугшпилс, Вашки, Дрицени, (иск.) Прейли.

8, Группе Акимова, отходя в своей полосе, прикрыть шоссе от прорыва мотомеханизированных частей на север. Район сосредоточения, — Маршавицы, Сошихино.

Граница слева, — (иск.) Маромохи, (иск.) Красный, Лудза, Огурецкая, Бикерниеки.

9. Группе Лелюшенко отходить в указанной полосе по рубежам; после отхода за УР сосредоточиться в районе ст. Верещагина, Высоцкое...»

Этот приказ оказался очень своевременным: в 11 часов 2 июля Манштейн сам начал наступление. Весь день соединения армии отражали атаки танков и пехоты противника в районе Виланы, Прейли и на рубеже станция Аглона, Лейтани, озеро Сивера.

В 8:09, наконец-то получив приказ штаба фронта, командующий 27-й армией боевым приказом № 014 вновь предписал войскам наступать на Двинск. По счастью, было уже поздно — к моменту начала немецкого наступления этот приказ попасть в войска не смог.

К исходу дня 2 июля армия продолжала удерживать фронт от озера Лубана через Виланы, Прижево, Прейли, станцию Аглона, Лейтани до озера Сивера. Перед фронтом армии были установлены несуществующие 226-я и 18-я пехотные дивизии, а также вполне реальная 3-я моторизованная дивизия. Кроме нее в действительности здесь действовали 8-я танковая и части 290-й и 121-й пехотных дивизий, а также моторизованной дивизии СС «Мертвая Голова». Разведывательный отряд этой дивизии численностью около 200 человек, прорвавшись по шоссе через наше охранение, двинулся на Себеж и около полудня ворвался в город Дагда. Западнее города находился командный пункт 42-й танковой дивизии и резерв 21-го механизированного корпуса — танковый и мотоциклетный батальоны. Срочно направленные к Дагде, они в коротком бою разгромили немецкий отряд; было захвачено 126 исправных мотоциклов и 34 пленных эсэсовца, в том числе два офицера.

Эсэсовцы оказались на редкость разговорчивыми — выяснилось, что за разведывательным отрядом на Дагду следует передовой отряд дивизии. Командир 42-й танковой дивизии полковник Воейков организовал засаду, в результате которой был практически полностью уничтожен разведывательный батальон «Мертвой Головы» в составе 10 танков, 15 бронетранспортеров, 18 орудий и 200 автомашин.

Немецкие источники очень глухо упоминают об этом поражении. Манштейн сетует, что эсэсовцы, несмотря на храбрость и великолепное оснащение, не имели достаточного опыта и несли слишком высокие потери. В популярных книгах по истории войск СС и дивизии «Мертвая Голова» вскользь упоминается, что 1-й моторизованный полк «Мертвой Головы» в бою у Дагда потерял около сотни человек. Напротив, В. Гаупт пишет, что в ходе этих боев «Мертвая Голова» потеряла две трети своего (судя по всему, боевого) состава и была сведена в один полк.

В итоге, несмотря на значительный перевес в силах, за день боев 2 июля Манштейну удалось продвинуться всего на 7-10 км. Ни о каком прорыве советской обороны речь пока не шла.

К исходу дня в частях 27-й армии насчитывалось 3200 штыков, 95 орудий и 80-90 танков. Группа Акимова оборонялась на подступах к Резекне, в район Ре-зекне выдвигалась 163-я моторизованная дивизия 1-го мехкорпуса (529-й и 759-й мотострелковые полки), с ее участием и при поддержке левофланговой 112-й стрелковой дивизии 22-й армии командование фронта все еще намеревалось утром 3 июля нанести контрудар в направлении на Двинск.

В течение дня колонны 163-й моторизованной дивизии неоднократно подвергались налетам авиации противника. Потери оказались незначительные, но продвижение дивизии было задержано. Лишь к 20 часам передовые части дивизии достигли северной окраины Резекне. К сожалению, 25-й танковый полк дивизии (без 3-го батальона) был отправлен из Пскова по железной дороге и из-за несвоевременной подачи состава начал прибывать на станцию Резекне только к 11 часам 3 июля, когда основные силы дивизии уже втянулись в ожесточенный бой южнее города.

Наутро 3 июля положение войск фронта было следующим. Части 8-й армии занимали рубеж Сигулда, станция Луксты, Мадона. На псковском направлении остатки 12-го механизированного корпуса отходили через Мадона и восточнее нее на Гулбене, утром 3 июля они оборонялась по рубежу Сакстагала, Мал-та, Луни, озеро Сивера. Для прикрытия Резекне в дополнение к частям 163-й моторизованной дивизии с запада был выброшен батальон охраны штаба фронта, который отбил атаки противника и удержал район Сакстагала до утра 3 июля.

Левому флангу и центру 27-й армии пока удавалось удерживать свои позиции, но правый фланг из-за отхода 12-го мехкорпуса оказался открытым. Еще 2 июня после ожесточенного боя в районе Виляны части 10-й воздушно-десантной бригады, понеся потери, были рассеяны мотопехотой 6-й танковой дивизии, действовавшей при поддержке роты танков. Вечером 2 июля группа Акимова под натиском танков и мотопехоты 8-й танковой дивизии отошла в район Малта (12 км юго-западнее Резекне) и с тех пор от нее не было никаких известий. Дорога на Резекне оказалась открыта.

К этому времени командование Северо-Западного фронта наконец-то оставило планы контрнаступления. Боевым распоряжением от 2:00 3 июля 27-й армии предписывалось, «сдерживая противника и уничтожая зарвавшиеся его колонны короткими контрударами, сохраняя живую силу и технику, продолжать оборону направления».163-ю моторизованную дивизию теперь планировалось использовать для контрудара против сил 41-го моторизованного корпуса и восстановления связи с группой Акимова южнее Резекне.

Тем временем утром 3 июля войска 41-го моторизованного корпуса вышли к озеру Лубана, части 6-й танковой дивизии обходили его с востока, 1-й танковой дивизии — с запада. Остатки нашей 202-й моторизованной дивизии после неудачной контратаки в районе Мадона отошли в район мызы Дзелзава. Всего в боевом составе 12-го мехкорпуса к этому времени оставалось:

«23-я танковая дивизия — 10 танков, 150 человек пехоты, снарядов не имеет;

28-я танковая дивизия — 22 танка, мотострелковый полк почти в полном составе;

202-я моторизованная дивизия — около 600 человек; мотоциклетный полк не существует».

В 15 часов 3 июля части 1-й танковой дивизии 41-го моторизованного корпуса заняли Гулбене, отбросив оборонявшиеся здесь остатки 202-й моторизованной дивизии. К вечеру того же дня танки 8-й танковой дивизии 56-го моторизованного корпуса ворвались в Резекне, где еще недавно располагался штаб 27-й армии. Два полка 163-й моторизованной дивизии и слишком поздно прибывшая половина 25-го танкового полка не смогли сдержать противника, хотя серьезно приостановили его наступление.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
Хуже всего было то, что вечером 3 июля передовые отряды 6-й танковой дивизии, обойдя оборону частей 163-й мотострелковой дивизии у Карсавы по проселочным дорогам, ворвались с запада в городок Гаури на шоссе Двинск—Псков, в 55 км от Резекне и в 20 км севернее Карсавы. В 16:20 немецкий разведывательный отряд из 5-6 танков был обнаружен на шоссе в районе Вилака (Вышгородок) всего в 45 км от Острова.

В результате советские войска оказались сброшены с шоссе боковым ударом. 163-й мотодивизии пришлось отступить в восточном направлении на Красный Остров и реку Лжа. Противнику оказался открыт

С полудня 3 июля по железной дороге в дивизию из состава полка прибыло только полтора танковых батальона.

Ныне Гавры Пыталовского района Псковской области путь по шоссе в сторону Острова и Пскова — но, опять же, заслуг 56-го моторизованного корпуса в этом не было...

К вечеру советское командование выделило два основных направления наступления противника: Крустпилс—Мадона—Гулбене и Двинск—-Резекне. Однако оно еще не имело представление о том, что немцы проводят «рокировку» своих моторизованных корпусов. 41-й, пользуясь открытым флангом 27-й армии и отсутствием справа от нее организованных советских войск, выходил на Псковское шоссе, в то время как 56-й уходил восточнее — на Пушкинские Горы, Себеж и Опочку.

21-й механизированный корпус, составлявший центр и левый фланг 27-й армии, оказался отброшен к востоку от шоссе Двинск—Псков и более не мог препятствовать продвижению противника в направлении на Остров. 46-я танковая и 185-я моторизованная дивизии к исходу дня оборонялись в районе Бродайже восточнее и юго-восточнее Резекне фронтом на запад. 42-я танковая дивизия все еще удерживала Дагду и район южнее озера Еша; левее нее до Западной Двины и по линии реки до города Дрисса держала фронт 122-я стрелковая дивизия.

4 июля 3-я моторизованная дивизия противника, наступая в сторону Опочки, заняла Лудза. Двигавшаяся правее по шоссе Краслава—Себеж дивизия С С «Мертвая Голова» наконец-то захватила Дагду и вышла восточнее озера Еша, окончательно разъединив соединения корпуса. Следом за ней двигалась 121-я пехотная дивизия.

И тут немцам опять не повезло. Отход 42-й танковой дивизии прикрывал ее 42-й мотострелковый полк полковника А. М. Горяинова. Почувствовав слабость немецкой пехоты, полковник Горяинов начал контратаку — и попал прямо на штаб 121-й пехотной дивизии. В ходе короткого боя штаб был разгромлен, погиб командир дивизии генерал-майор Отто Ланцелле.

К исходу 5 июля 42-я танковая и 185-я мотострелковая дивизии 21-го механизированного корпуса отошли за линию старой границы в район Себежа и были выведены в резерв фронта; 46-я танковая дивизия продолжала действовать у Опочки.

К этому моменту в состав армии была передан наконец-то прибывший сюда 24-й латвийский территориальный стрелковый корпус, фактически до этого так и не принявший участия в боях. Днем 6 июля командующий 27-й армией генерал-майор Н. Э. Берзарин докладывал Военному совету фронта о состоянии своих войск:

«Существующие корпуса и дивизии носят лишь только это название, а на самом деле это выглядит так:

а) 24-й стрелковый корпус — совершенно не подготовленные части, не имеющие нашей техники, вооруженные всеми системами оружия — всех марок мира. Снабжение их боеприпасами и запасными частями невозможно.

Штабов нет, средств связи нет, укомплектованность начальствующим составом — до 12—15 %, некомплект — до 90%.

Сейчас в этом корпусе (181-я плюс 128-я стрелковые дивизии) не более 8 тысяч [человек].

На 11 июля, согласно донесению помощника командующего Северо-Западным фронтом по танковым войскам, в составе мехкорпуса насчитывался 41 танк — в том числе 4 БТ, 10 Т-26, 2 Т-34, а также 25 KB! Очевидно, тяжелые KB прибыли в самые последние дни.

б) 21-й механизированный корпус вынес тяжелые бои, выбывают его специальные подразделения, и фактически корпус поедается противником.

в) 163-я моторизованная дивизия после тяжелых боев совершенно небоеспособна, потеряв людей (до 60 %), потеряв артиллерию (до 70 %), потеряв танки (до 50 %). Все эти данные только приблизительные — сейчас ведется сбор и подсчет. Брошенной быть в бой дивизия не может.

г) 235-я стрелковая дивизия (прибыла одним 806-м стрелковым полком) — мне не известно, где она и когда будет у пас на фронте.

Короче говоря, создалось довольно сложное положение, которое можно выправить только кардинальным решением — создать прочную оборонительную полосу в глубине свежими частями, а весь перечисленный состав отвести за какой-то барьер и формировать для новых действий. Необходимо иметь в виду, что армия в своем составе имеет тысячи примеров храбрости и героизма всех и многих людей. Но беда состоит в том, что мы не имеем налаженного управления, не имеем авиации, а противник, используя наши слабые места, настойчиво их использует... авиация буквально терроризирует наши части, будучи безнаказанной.

Генерал-лейтенант т. Акимов, которого я направляю к вам как уже выполнившего свои задачи, может подробно доложить о состоянии дел.

У меня и у всех нас достаточно решимости вести борьбу и бои любыми силами, но в целях общей пользы для страны я хотел бы ориентировать вас этой короткой запиской».

Таким образом, фронт 27-й армии был прорван только 3 июля. Следует заметить, что это произошло вследствие обхода ее с запада и разгрома правого фланга силами 41-го моторизованного корпуса, прорвавшегося из района Крустпилса в стык двух советских армий. Причины этого прорыва мы уже разобрали ранее.

Можно констатировать, что плацдарм у Двинска не сыграл решающей роли в успехе немецкого наступления. Советская оборона была прорвана ударом 41 -го моторизованного корпуса с плацдарма у Крустпилса — а этот успех немцев, в свою очередь, был обусловлен несвоевременным отходом двух дивизий 11 -го стрелкового корпуса.

Противник не рассчитывал на успех у Крустпилса, где в его распоряжении не имелось постоянного моста, и делал основную ставку на плацдарм в районе Двинска. Однако Манштейн в течение недели так и не смог сокрушить оборону противостоящих ему частей 27-й армии, значительно уступавших по численности и возможностям его 56-му моторизованному корпусу. И только ошибка командующего Северо-Западным фронтом в сочетании с задержкой приказов, вызванной плохой связью, привела к катастрофическим результатам.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
3 июня Ф. И. Кузнецов был отстранен от должности и через неделю назначен командующим 21-й армией. На следующий день его место занял бывший командующий 8-й армией генерал-лейтенант П. П. Со-бенников, членом военного совета стал корпусной комиссар В. Н. Богаткин. Еще раньше (1 июля) в должность начальника штаба фронта вступил генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин, бывший заместитель начальника Генерального штаба.

Некоторые источники утверждают, что Кузнецов был снят уже 1 июля и до прибытия Собенникова оставался лишь исполняющим должность. Однако еще утром 3 июля он подписывал боевые распоряжения как командующий фронтом, а не «и.д.». Первые приказы Собенникова датированы утром 4 июля.

П. П. Собенников вспоминал:

«3 июля 1941 года уже по отходе от г. Риги, каковая была занята небольшими частями немцев, я получил предписание от командующего фронтом генерал-полковника Кузнецова вступить в должность командующего войсками Северо-Западного фронта. Это предписание я получил с мотоциклистом. 3 июля я встретил, приехав в г. Псков, на своем запасном командном пункте генерала Иванова, назначенного вместо меня, на ходу ориентировал его в известной мне обстановке и, прибыв в штаб фронта под г. Псков, принял командование войсками фронта этого же числа».

С этого момента судьба Северо-Западного фронта зависела от того, успеют ли необстрелянные войска 41, 24 и 1-го механизированного корпусов вовремя занять оборонительные рубежи по линии старой границы и реке Великая и от количества сил фронта, которые удастся отвести на эти рубелей.

Согласно донесению штаба Северо-Западного фронта в Генеральный штаб Красной Армии от 4 июля 1941 г., всего в войсках фронта насчитывалось:

8-я армия:

10-я стрелковая дивизия: командного состава — 52, младшего командного состава — 81, рядового состава — 429. Всего — 562. Лошадей — 10. Винтовок обыкновенных — 257, автоматических — 76, ручных пулеметов — 5, станковых — 3, ДП — 6, автомашин — 9, повозок — 3, кухонь — 1.

11-я стрелковая дивизия: личного состава —1450; станковых пулеметов — 6, орудий 45-мм — 1, 122-мм — 3, бронемашин — 1.

48-я стрелковая дивизия; командного состава — 336, младшего командного состава — 348, рядовых — 1365. Всего — 2049. Лошадей — 765. Винтовок обыкновенных — 1445, автоматических — 198, ручных пулеметов — 45, станковых — 26, крупнокалиберных — 3, зенитных — 6, ДП — 89, орудий 45-мм — 15, 76-мм — 12, 76-ммзенитных. —3,122-мм —23,152-мм — ^автомашин — 91, радий — 14, тракторов — 15.

67-я стрелковая дивизия — сведений нет.

125-я стрелковая дивизия совместно с корпусными частями 11-го стрелкового корпуса: командного состава — 681, младшего командного состава — 550,рядового состава — 5489. Всего — 6720. Лошадей — 501. Винтовок обыкновенных — 6496, автоматических — 35, ручных пулеметов — 80, станковых — 25, зенитных — 23, ДП — 35, орудий 45-мм — 5, 76-мм — 12, 122-мм — 10, 152-мм — 46, автомашин — 292, мотоциклов — 1, тракторов — 87.

10-й стрелковый корпус с корпусными частями: командного состава — 170, младшего командного состава — 246, рядового — 1439. Всего — 1855. Винтовок обыкновенных — 850, ручных пулеметов — 63, станковых —11, зенитных — 2, раций — 5, орудий 45-мм — 1, 76-мм —2, 76-мм зенитных —26,122-мм — 26, 152-мм — 9, автомашин — 61, тракторов — 42.

12-й механизированный корпус:

Управление и корпусные части: личного состава — 1550, танков — 32.

Ручной пулемет Дегтярева.

23-я танковая дивизия: командного состава — 384, младшего командного состава —347,рядового состава — 2467. Всего — 3198. Винтовок — 2008, ручных пулеметов — 42, орудий 37-мм — 12, 45-мм — 10, 122-мм — 7, танков — 11, бронемашин — 2, автомашин — 167.

28-я танковая дивизия: командного состава — 464, младшего командного состава — 578, рядовых — 2692. Всего — 3734. Винтовок обыкновенных — 2276, автоматических — 2, минометов — 2, ручных пулеметов — 59, зенитных — 2,ДП — 41, орудий 45-мм — 0,37-мм — 6, 76-мм — 1,122-мм —2,152-мм — 1, танков —3\ автомашин — 384.

9-я артиллерийская бригада противотанковой обороны: командного состава — 226, младшего командного состава ~~ 356, рядового состава — 1549. Всего 2131. Винтовок обыкновенных — 1686, автоматических — 6, пулеметов ручных —27, ДП — 3, орудий 76-мм — 13, 85-мм — 7, автомашин — 64, раций — 12, мотоциклов — 3, тракторов — 3.

Управление 65-го стрелкового корпуса: командного состава — 63, младшего командного состава — 245, рядового — 245. Всего — 553. Винтовок обыкновенных — 286, ручных [пулеметов] — 3, автомашин — 30, раций — 3.

По 2-й танковой дивизии, мотоциклетному полку 3-го механизированного корпуса сведений не поступало.

202-ямоторизованная дивизия: командного состава — 114, младшего командного состава — 46, рядового — 875. Всего — 1035. Винтовок — 306, ручных пулеметов — 22, ДП — 2, орудий 76-мм — 2, 122-мм — 6, танков Т-26 - 5, Т-38 - 1.

По другим данным, в 23-й танковой дивизии к 4 июля насчитывалось 22 танка. См.: Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою. С. 3.55.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
27-я армия:

Управление армии, 5-й воздушно-десантный корпус, 112-я [? — В. Г.] танковая и 163-я моторизованная дивизии 1-го механизированного корпуса: командного состава —3715, младшего командного состава — 6088, рядового состава - 22181. Всего - 31 984. Лошадей — 94. Винтовок — 16971, винтовок автоматических — 1016, минометов —243, ручныхпулеметов — 660, станковых — 151, крупнокалиберных —36, зенитных — 23, ДП — 1747, орудий 37-мм — 20,45-мм — 95, 76-мм — 48, 76-мм зенитных — 4, 122-мм — 12, 152-мм — 12, танков — 360, бронемашин — 73, автомашин — 3632, раций — 7.

Управление 22-го стрелкового корпуса и корпусные части: командного состава — 400, младшего командного состава — 340, рядового состава — 1432. Всего — 2172. Орудий 107-мм - 53, 152-мм - 9.

180-я стрелковая дивизия: командного состава — 1030, младшего командного состава — 1160, рядового — 9132. Всего - [11322]. Лошадей - 3039. Винтовок -11 645, минометов — 35, ручных пулеметов — 535, станковых — 212, крупнокалиберных —3, зенитных — 24, ДП — 5, раций — 0, орудий 37-мм — 31, 45-мм — 58, 76-мм — 74, 76-мм зенитных — 4, 122-мм — 14, 152-мм — 12, бронемашин — 6, автомашин — 72.

182-я стрелковая дивизия — сведений не поступило.

[От]24-го стрелкового корпуса, 181-й и 183-й стрелковых дивизий, 41 -го стрелкового корпуса, 111,48 и 235-й стрелковых дивизий сведений не поступило.

Управление и корпусные части 1-го механизированного корпуса: командного состава —216, младшего командного состава — 250, рядовых — 1255. Всего — 1721. Винтовок — 193, автоматических — 1, минометов — 24, ручных пулеметов — 162.

3-я танковая дивизия: командного состава — 1096, младшего командного состава — 1652, рядового состава — 6455. Всего — 9203. Винтовок обыкновенных — 4847, автоматических —946; минометов —39,ручных пулеметов — 161, станковых — 35, орудий 45-мм — 5, 76-мм — 4, 152-мм — 12,203-мм — 12, танков Т-26 — 16, Т-38 - 27, БТ-7 - 121, других - 36, бронемашин -81, автомашин — ...10.

17-й полк связи: командного состава — 92, младшего командного состава — 205, рядовых — 468. Всего 765. Винтовок — 516, ручных пулеметов — 7.

25-й инженерный полк: командного состава — 14, .младшего командного состава — 29, рядовых — 187. Всего — 230. Автомашин — 2

402-й гаубичный артиллерийский полк: командного состава — 155, младшего командного состава — 266, рядового — 885. Всего — 1306. Винтовок — 1962, автоматических — 4, ручных пулеметов — 5, орудий 122-мм — 2, 203-мм — 24, бронемашин — 0, автомашин — 112, мотоциклов — 12, тракторов — 104.

110-й гаубичный артиллерийский полк: командного состава — 143, младшего командного состава — 190, рядового — 1205. Всего — 1538. Винтовок — 1862, орудий 203-ми — 22, автомашин — 112.

10-я бригада противовоздушной обороны: командного состава — 176, младшего командного состава — 272, рядового - 1774. Всего - 2222. Орудий 85-мм -24, 76-мм — 37, 40-мм — 16,37-мм — 16, крупнокалиберных пулеметов — 2, счетверенных установок — 16, автомашин — 95, мотоциклов — 8, тракторов — 27, радиостанций — 9.

12-я бригада противовоздушной обороны: командного состава — 114, младшего командного состава —

Неразборчиво.

85, рядовых — 479. Всего — 678. Орудий — нет, счетверенных установок — 1, автомашин — 30.

14-я бригада противовоздушной обороны: командного состава — 81', младшего командного состава —37, рядового состава — 252. Всего — 370. Орудий 85-мм — 4,37-мм — 3, крупнокалиберных пулеметов — 3, счетверенных установок — 7, автомашин — 34.

306-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион: командного состава — 22, младшего командного состава — 39, рядового состава — 256, 85-мм орудий — 8, счетверенных установок — 3, автомашин — 13.

362-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион: командного состава — 38, младшего командного состава — 57, рядового состава — 329. Всего — 424. 7 6-мм орудий — 7, счетверенных установок — 8, автомашин — 33, тракторов ~ 3.

Военно-воздушные силы:

6-я смешанная авиационная дивизия: командного состава — 577, младшего командного состава — 1345, рядового состава — 1378. Всего — 3300. Винтовок — 2723, самолетов — 69.

7-я смешанная авиационная дивизия: командного состава — 536, младшего командного состава — 1422, рядовых — 1260. Всего — 3218. Винтовок — данных нет. Самолетов И-16 - 2; И-15бис - 19; И-153 - 2; СБ - 3. Всего - 26.

8-я смешанная авиационная дивизия: командного состава — 804, младшего командного состава — 678, рядовых — 846. Всего — 2328. Самолетов МиГ-3 — 14, И-153 - 8, И-16 - 1, И-15бис - 6. Итого - 29.

57-я смешанная авиационная дивизия: командного состава — 781, младшего командного состава — 667, рядовых — 693. Всего — 2141. Самолетов И-16 — 6, И-153 - 18, СБ - 5. Итого - 22.

По 11-й армии (16-й стрелковый корпус, 29-й стрелковый корпус, 179-я и 184-я стрелковые дивизии, 5,33, 128, 188, 126,23-я стрелковые дивизии, 84-я моторизованная дивизия, 5-я танковая дивизия, 10-я артиллерийская бригада противотанковой обороны, 429-й гаубичный артиллерийский полк, 4-й и 30-й понтонные полки) сведений нет.

* * *

5 июля было принято решение о создании Луж-ского оборонительного рубежа по рекам Луга, Мша-га, Шелонь до озера Ильмень. В связи с недостатком сил у Северо-Западного фронта этот рубеж передавался в ведение командования Северного фронта, которое должно было обеспечить наполнение его войсками. Граница зон ответственности между фронтами проводилась по линии Псков — Новгород, при этом оборона Эстонии оставалась в ведении Северо-Западного фронта — действовавшая здесь 8-я армия была передана в состав Северного фронта лишь с утра 14 июля (директивой Ставки № 2068 от 13 июля).

Выше мы уже упомянули, что к этому времени на рубеже старых укрепрайонов по реке Великой разворачивался резерв фронта — 41-й стрелковые корпус. Кроме того, сюда же должны были выходить войска 22-го Эстонского и 24-го Латвийского территориальных стрелковых корпусов.

22-й корпус перебрасывался из Эстонии по железной дороге; согласно оперативной сводке штаба фронта от 22:00 3 июля, к этому моменту в район Пскова прибыл только один эшелон управления 22-го стрелкового корпуса и 3 эшелона 180-й стрелковой дивизии, еще 7 эшелонов управления и 9 эшелонов дивизии было на подходе. Об эшелонах 182-й дивизии сведений в сводке не имелось.

Части 24-го корпуса оказались разбросаны — прибывшая первой 181-я стрелковая дивизия, не успев поучаствовать в контрударе против немецкого плацдарма у Крустпилса, теперь оборонялась на Псковском шоссе в районе Гаури, Вилака. 183-я стрелковая дивизия двигалась к Острову пешим порядком из района Цесис (на шоссе Рига—Псков).

Войска 41-го стрелкового корпуса перевозились в район Пскова и Острова по железной дороге, однако подвоз войск из-за перегруженности дороги осуществлялся очень медленно.

118-я дивизия прибывала из Костромы, 111-я — из Ярославля и 235-я — из Иваново. К моменту отправки дивизии были почти полностью укомплектованы личным составом (по 10-12 тысяч человек в дивизии), но имели нехватку вооружения, боеприпасов и транспорта. Вдобавок призывной личный состав был плохо обучен.

К 6 утра 4 июля положение с частями 41-го стрелкового корпуса было следующим:

• управление корпуса — прибыло 7 эшелонов, находилось в пути — 13;

118-я стрелковая дивизия — прибыло 20 эшелонов, на подходе — 2, в пути — 10;

• 111-я стрелковая дивизия — прибыло 29 эшелонов, на подходе — 1, в пути — 3;

• 235-я стрелковая дийизия — прибыло 3 эшелона, на подходе — 2, в пути — 28.

111-я и 118-я дивизии выгружались из эшелонов в районе Псков, Карамышево, Черская начиная с 1 июля, однако последние эшелоны прибыли только 6 июля, и лишь в этот день все их части смогли занять назначенные рубежи обороны. 118-я дивизия (463-й и 527-й стрелковые полки) должна была обороняться в Старо-Псковском укрепленном районе на фронте в 26 км, а 111-я дивизия двумя полками (399-й и 532-й) — в Ново-Псковском укрепрайоне районе на фронте в 44 км. 468-й стрелковый полк 111-й дивизии находился во втором эшелоне. В промежутке между 118-й и 111-й дивизиями занимал оборону батальон 62-го стрелкового полка, сформированный из отошедших сюда подразделений 10-й стрелковой дивизии, главные силы которой отступили в Эстонию. Оборонительные сооружения укрепленных районов были заняты постоянными гарнизонами 153-го и 154-го отдельных пулеметных батальонов.
Личным составом эти батальоны были укомплектованы полностью, однако имели только пулеметное вооружение.

Островский укрепрайон должна была оборонять 235-я стрелковая дивизия, цо, так как ее прибытие задерживалось, 4 июля на участок Песково, Холматка был выдвинут 398-й стрелковый полк 118-й дивизии.

В тылу между островом и Псковом к этому моменту сосредоточились части 1-го механизированного корпуса — 3-я танковая дивизия, 5-й мотоциклетный полк и другие корпусные части. 4 июля 3-й мотострелковый полк дивизии был выведен в распоряжение командования фронта и направлен на запад. Он занял оборону по рубежу Лиепна, станция Куправа в 50 км от Острова, преградив путь 36-й моторизованной дивизии немцев.

Итак, линию старых укрепрайонов в районе Пскова и Острова прикрывали две свежие полнокровные дивизии и «костяк» 1-го мехкорпуса — 3-я танковая дивизия, 3-й гаубичный артполк, 5-й мотоциклетный полк и другие части корпусного подчинения.

Здесь же находились основные силы 181-й стрелковой дивизии, а также разрозненные части, в основном отступающие из-под Крустпилса и Плявинаса — в их числе были и остатки 12-го механизированного корпуса, выводимые на переформирование в район Сольцы. В течение ближайшего времени к Пскову и Острову должны были подойти еще как минимум три дивизии, не принимавшие участия в боях.

Против этих сил находились три дивизии 41 -го немецкого моторизованного корпуса — 1-я и 6-я танковые и 36-я моторизованная — причем все три далеко не в полном составе, поскольку противник еще находился на марше. Даже с учетом меньшей численности и комплектности советских дивизий немцы не имели превосходства в силах. На 5 часов утра 5 июля в 3-й танковой дивизии насчитывалось 258 танков — 10 тяжелых KB, 28 средних Т-28,148 легких БТ, 30 линейных и 42 огнеметных Т-26. К сожалению, часть этой техники все еще находилась на марше либо была неисправна и поэтому не смогла принять участие в разыгравшемся 5 июля сражении...

Тем временем наступление немцев успешно развивалось. 3-4 июля через Двину начали переправляться пехотные дивизии, следовавшие за моторизованными корпусами. Манштейн в своих мемуарах упоминает, что командование 4-й танковой группы имело замысел: обойти с востока группировку советских войск, обнаруженную в районе Пскова, и если не окружить ее, то отрезать от сил Западного фронта. Особое беспокойство у немцев вызывало наличие здесь «1-го танкового корпуса» — они не знали, что дивизии 1-го мехкорпуса уже «распотрошены» и используются по отдельности для затыкания дыр на разных направлениях.



Последний раз редактировалось: tanakosan (Пн 2 Апр 2012 - 14:19), всего редактировалось 1 раз(а)

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
Командование фронтом отреагировало весьма оперативно — уже в 18:00 4 июля генерал-лейтенант П. П. Собенников приказал,командирам 41-го стрелкового и 1-го механизированного корпусов уничтожить прорвавшегося в Остров противника, овладеть городом и отбросить немцев за линию укрепрайонов. Связавшись по телефону с командиром 41 -го стрелкового корпуса И. С. Кособуцким, начальник штаба Северо-Западного фронта генерал Н. Ф. Ватутин потребовал:

«Инцидент ликвидировать, врага уничтожить и не дать ему возможности переправиться через реку. Все подходящие подкрепления противника также уничтожить. Имейте в виду, ликвидация и уничтожение врага возлагаются персонально на вас, под вашу личную ответственность. За выполнение этого приказа вы отвечаете своей головой».

Как мы увидим дальне, слова Ватутина оказались не пустой угрозой...

Основной удар должна была наносить 3-я танковая дивизия. Мотострелкового полка в ее составе уже было, но атаку поддерживал 468-й стрелковый полк 111-й дивизии, выделенный из резерва 41-го стрелкового корпуса.

5 июля в 8:50 части 3-й танковой дивизии после короткого авианалета на позиции противника начали атаку. Пройдя боевые порядки пехоты, два батальона 6-го танкового полка и батальон 5-го танкового полка ворвались в город, завязав бой с немецкими танками. 8-я рота 6-го полка, пройдя через весь город, вышла к мостам через Великую — но из-за отсутствия пехоты удержаться здесь не смогла. В то же время 468-й полк в наступление так и не перешел, в результате чего наши танки оказались выбиты из города. Вдобавок одновременно немецкие разведывательные отряды (как всегда, принятые за воздушные десанты) появились в районах Шванибахово и Селихново, заставив командование корпуса направить для борьбы с ними танковые отряды.

Следующая атака началась в 15:25. На этот раз для нее удалось сосредоточить более крупные силы — в частности, был подтянут 3-й гаубичный артполк 3-й танковой дивизии (24 орудия) и один ran 41-го стрелкового корпуса; существует информация, что в атаке участвовал не один, а два стрелковых полка.****** К этому времени город обороняла боевая группа полковника Крюгера, усиленная противотанковым дивизионом 73-го моторизованного артиллерийского полка майора Зёта.

За следующие полчаса, уничтожая танки и артиллерию противника, 5-й танковый полк вновь прошел через город и отдельными подразделениями вышел на левый берег реки Великая. Однако, не имея достаточной артиллерийской поддержки и в отсутствии поддержки с воздуха, 3-я танковая дивизия понесла в этом бою большие потери в технике и личном составе от противотанкового и артиллерийского огня противника. Пехоты для закрепления занятого рубежа и очищения города от противника не оказалось — за танками следовали только до полутора батальонов 111-й стрелковой дивизии; остальные части дивизии либо не приняли участие в атаке, либо беспорядочно отошли, попав под огонь противника.

В 15 часов 55 минут противник при сильной артиллерийской и авиационной поддержке перешел в контратаку. Встречаются утверждения, что именно в этот момент с юга к городу подошли отряды 6-й танковой дивизии, однако, по мемуарам Рауса, весь день 5 июля эта дивизия еще вела ожесточенный бой с частями 398-го полка 118-й стрелковой дивизии на линии Островского укрепрайона и достигла Острова лишь к утру 6 июля.

3-я танковая дивизия, практически не имея пехотного прикрытия, до 17 часов сдерживала атаки противника, постепенно отступая к окраинам города. Но под ударами артиллерии и пикировщиков Ju-87, применивших зажигательные бомбы и горючую смесь, дивизия около 19 часов оказалась выбита из города, при этом 468-й полк 111-й стрелковой дивизии оставил свои позиции и обратился в бегство.

До 19 часов 3-я танковая дивизия продолжала удерживать окраины города, но к вечеру под давлением противника вынуждена была начать отход. 5-й танковый полк отступал на Порхов, 6-й — на север, к Пскову. 3-й гаубичный артиллерийский полк занял огневые позиции в районе юго-восточнее Лопатино. Штаб дивизии расположился в районе Б. Лобянка, штаб мехкорпуса — в районе леса севернее Пузакова Гора.

6 июля, в боях за Остров 3-я танковая дивизия потеряла 7 танков БТ-7 и 3 танка KB, однако на самом деле потери были гораздо выше. К вечеру 5 июля в боевых частях дивизии (правда, по неполным данным) на ходу оставалось 43 танка — два KB, один Т-28 и 40 БТ-7. Правда следует отметить, что к 7 июля дивизия вновь насчитывала около сотни танков.

В 8:55 б июля штаб фронта получил донесение командира 1-го механизированного корпуса генерал-майора Чернявского о том, что 3-я танковая дивизия в боях за Остров разбита и под давлением танковой дивизии противника, поддержанной артиллерией и пикирующими бомбардировщиками, отходит в направлении на Порхов. Судя по всему, бои в окрестностях Острова продолжались вплоть до утра 6 июля — по крайней мере, в журнале боевых действий группы армий «Север» за 6 июля записано:

«Противник сильными арьергардами пытался задержать наступление 4-й танковой группы. Бои носили ожесточенный характер, В течение 5 и 6 июля 1-й танковой дивизией было уничтожено в предмостном укреплении Остров свыше 140 танков»^.

Причины неудачи ясны. Было совершенно очевидно, что противник сосредоточит все свои подвижные силы к Острову, где имелись мосты через реку Великая, Тем не менее командование 41 -го стрелкового корпуса «размазало» свои полки по линии укрепрайонов — и даже после захвата немцами плацдарма направило против него не более трети сил корпуса. Между тем в распоряжении генерала Кособуцкого имелись сутки для организации контрудара, причем было уже ясно, что удерживать надо не укрепрайоны, а линию реки. При этом, судя по распоряжению командования фронтом от 6 июля, всю вину за неудачу атаки на Остров Кособуцкий постарался взвалить на командующего 1-м мехкорпусом генерал-майора Чернявского.

Тем не менее советский контрудар задержал противника более чем на сутки.
В это время действовавшая западнее 36-я моторизованная дивизия с 5 по 7 июля безуспешно пыталась прорвать оборону 399-го и 532-го стрелковых полков 111-й стрелковой дивизии по линии Ново-Псковского укрепрайона. Как видим, в этом месте пехотинцы дивизии действовали вполне достойно, то есть проблема была не в солдатах, а в командовании корпуса и организации им боевых действий.

Утром 6 июля противник начал наступление с плацдарма в Острове. Части 1-й танковой дивизии двигались по шоссе на Псков, 6-й танковой дивизии — восточнее, на Порхов. Несмотря на то что дожди кончились и погода вновь улучшилась, в этот день немцам удалось пройти не более десятка километров.

Днем 7 июля противник возобновил наступление по двум направлениям. По другую сторону реки Великой основные силы 118-й и 111-й стрелковых дивизий продолжали сдерживать наступление 36-й моторизованной дивизии на линии старой границы, причем если первая прочно занимала оборону, то вторая вынуждена была постепенно отходить на север, загибая фланг под натиском немецкой мотопехоты.


*******возможно это и был 806 полк 235 сд и полк 111 сд

прим танако пытаемся выяснить историю первых часов боев 235 сд



Последний раз редактировалось: tanakosan (Пн 2 Апр 2012 - 22:05), всего редактировалось 3 раз(а)

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
В это время на станции Красные Пруды заканчивала разгружаться 235-я стрелковая дивизия, к этому моменту уже переданная в состав 24-го латвийского стрелкового корпуса. Если бы она прибыла двумя сутками раньше! Теперь же части дивизии с ходу вступали в бой с танками и мотопехотой 6-й немецкой танковой дивизии и, не выдержав натиска, вынуждены были отходить восточнее шоссе в направлении на Карамышево.********************1

Ко второй половине дня июля танки 1 -й дивизии вышли в район Филатова Гора, Выдра и к переправе через реку Многу. До Пскова оставалось еще около

20 км. Командование фронта вынуждено было бросить здесь в бой остатки 23-й танковой дивизии 12-го мехкорпуса — так называемый отряд полковника Ор-ленко, усиленный 3-м мотострелковым полком 3-й танковой дивизии, а также стрелковым батальоном и минометной батареей из 118-й стрелковой дивизии.

Отряд Орленко занял оборону на Псковском шоссе у села Череха, прикрывая автомобильный и железнодорожный мосты через одноименную реку — правый приток Великой, впадающий в нее несколькими километрами западнее. Здесь же у шоссе расположились остатки 3-й танковой дивизии, непосредственно подчиненные командиру 41-го стрелкового корпуса — 6-й танковый полк со штабом дивизии, управлением корпуса и некоторыми корпусными частями. Левее занимали оборону — 235-я стрелковая дивизия и наконец-то прибывшая 182-я стрелковая дивизия 22-го Эстонского корпуса, усиленная 5-м полком 3-й танковой дивизии. Южнее в сторону Острова и фронтом на запад оборонялся 468-й полк 111-й дивизии — командование фронта не оставляло надежд еще раз контратаковать Остров с этого направления, направив сюда с юга 163-ю моторизованную дивизию и остатки 21-го механизированного корпуса.

Как мы видим, командованию фронта наконец-то удалось выстроить на главном направлении относительно целостную оборону, имея позади нее водный рубеж (реки Великая и Череха), за которым можно было разворачивать вновь прибывающие части.

В 17:00 7 июля 6-й танковый полк атаковал во фланг передовые части немецкой 1-й танковой дивизии на шоссе южнее Черехи. Развернулось настоящее танковое сражение, в котором с обеих сторон участвовало не менее 200 машин.

Тем временем восточнее в 17:30 6-я танковая дивизия немцев атаковала позиции 182-й стрелковой дивизии. На правом немецком фланге танки боевой группы «Раус» прорвались к мосту через Череху у деревни Шмойлово, но здесь были встречены машинами 5-го танкового полка и вынуждены были отойти назад. У села Череха части 1-й танковой дивизии по шоссе атаковали группу Орленко, но были отброшены танковой контратакой, потеряв (про нашим данным) 22 танка и 9 противотанковых орудий. Наши потери составили 12 боевых машин.

Таким образом, для 41-го моторизованного корпуса день 7 июля прошел неудачно — прорвать советскую оборону нигде не удалось, а потери были велики. К сожалению, этот день выявил и проблемы наших войск. Войска 41-го стрелкового корпуса были разбросаны на трех направлениях, перемежаясь «чужими» частями.

При этом радиостанций в корпусе не было вообще, а телефонного кабеля вместо положенных 300 км кабеля имелось всего 36 км, а проводные линии связи во время боев постоянно выводились из строя огнем артиллерии и ударами авиации противника. Поэтому с начала боевых действий связь приходилось поддерживать по старинке — с помощью посыльных. Лишь 5 июля корпус получил одну радиостанцию и 160 км кабеля в мотках, без катушек. Правда, кабель этот почти сразу же был потерян — потому что батальон связи был брошен командиром корпуса в бой для прикрытия отхода частей корпуса и из-за этого не успел снять уже установленные линии.

Но гораздо хуже было то, что пехота оказалась совершенно не приспособлена и не обучена действовать против танков. В частях не было противотанковых гранат и мин, солдаты элементарно боялись немецких танков, даже атакующих без поддержки пехоты. Вдобавок у артиллерии не хватало боеприпасов; пищу на позиции тоже доставляли нерегулярно. Командование корпуса оправдывало это тем, что все дороги оказались забиты отступающими войсками и беженцами — но очевидно, что значительная доля вины за создавшуюся ситуацию лежала и на генерале Кособуцком.

К утру 8 июля части отряда полковника Орленко отошли на северный берег Черехи. Танки были отведены в район Кресты и на южную окраину Пскова. На следующий день группа Орленко была отведена на переформирование в район Сольцы, где присоединилась к остальным частям 12-го механизированного корпуса.

Хуже обстояли дела в полосе 235-й стрелковой дивизии, где утром 8 июля частям боевой группы «Зе-кендорф» 6-й танковой дивизии удалось переправиться через Череху с помощью понтонных средств. В 9:15 две роты танкЪв (или машин с мотопехотой) вышли на шоссе Псков—Порхов восточнее Карамышево. Директивой № 24 от 8 июля командование фронтом распорядилось нанести здесь контрудар силами 3-й танковой дивизии, собрав для ее поддержки менее четырех стрелковых полков.

С этого места начался финальный акт трагедии. В ночь на 8 июля на командный пункт 41-го стрелкового корпуса прибыл командир 118-й стрелковой дивизии генерал Гловацкий. Он доложил, что все попытки противника переправиться через реку Великую в районах Выдра и Филатова Гора были успешно отражены подразделениями 527-го стрелкового полка, после чего мосты в этих местах взорваны. Вражеские танки здесь не появлялись — и не удивительно, поскольку в 36-й моторизованной дивизии их не было.

Согласно оперативной сводке штаба фронта от 20:30, утром 8 июля части 41-го стрелкового корпуса занимали фронт Корлы, Одворец (в 15 км юго-западнее Пскова по левому берегу Великой), Ветошка (15 км юго-западнее Пскова), Горушка, Приборок (10 км юго-восточнее Пскова, у второго железнодорожного моста через Череху) и далее по северному берегу реки Череха. Штаб корпуса располагался в Луни в 8 км юго-восточнее Пскова, связи с ним к вечеру не было, делегаты штаба фронта, посланные на связном самолете с директивой командующего фронтом о занятии упорной обороны на рубелсе рек Великая и Череха, еще не возвратились. Не было у фронта и связи с 1-м мехкорпусом -- как с его штабом, так и с отдельными частями.

22-й стрелковый корпус на порховском направлении продолжал удерживать линию реки Череха на рубеже Поречье, Б. Заборовье (35 км юго-западнее Пор-хова), Вертогузово (40 км юго-западнее Порхова), Жиглево (40 км севернее Новоржева) фронтом на запад, отражая попытки разведывательных групп противника проникнуть к его переднему краю. Его 182-я стрелковая дивизия обороняла рубеж Поречье, Вертогузово, 180-я стрелковая дивизия — Шахново, Жиглево.

За левым флангом корпуса фронтом на запад оборонялись 181-я и 183-я дивизии 24-го стрелкового корпуса и остатки 27-й армии, частично удерживая линию реки Великая в ее верховьях. 1 -й механизированный корпус, понеся потери в боях 6 и 7 июля, к 4:00 8 июля отошел в районе Подберезье, Выставка в 35 км восточное Пскова, где приводил себя в порядок.

Авиация отметила движение крупных мотомеханизированных колонн противника из Острова в направлении на Порхов — это были силы 6-й танковой дивизии и выдвигавшиеся вслед за ними части 169-й пехотной дивизии противника. Вечером обнаружились колонны противника, направляющиеся от Острова на запад, в сторону Новоржева — здесь выдвигались части 3-й моторизованной дивизии 56-го моторизованного корпуса.

Таким образом, противнику все еще не удалось преодолеть рубеж обороны по рекам Великая и Чере-ха, а западнее он был остановлен на линии Псковского укрепрайона. В оперативной сводке штаба Северо-Западного фронта от 10:00 9 июля указано, что 235-я стрелковая дивизия, обороняя линию реки Череха на участке Старанья, Подберезье (35 км восточнее Псков), создавала «предмостные позиции перед переправами на Карамышево», то есть пыталась блокировать плацдарм группы «Зекендорф» на северном берегу реки. Однако в ночь с 8 на 9 июля на плацдарм уже была переброшена боевая группа «Раус». *********2

************ 1примечение танако 235 сд частями с эшелонов вводилась в бой за город остров 6 числа повидимому речь идет не о 806 полку а об остальных 2х стрелковых и 2х артиллерийских 6 июля 1941 вводившихся по частям сразу в бой с эшелонов[Вы должны быть зарегистрированы и подключены, чтобы видеть это изображение]

1941 год жд станция красные пруды проходит как шванибахова

место разгрузки 5-6-7 июля 1941 года 235сд



[Вы должны быть зарегистрированы и подключены, чтобы видеть это изображение]

станция череха река череха на жд псков -остров место куда с боями отбросили части 111 и 235 сд от острова 41ск

вставлю комментарий

черская на жд псков остров место где разгружалаись части 111 и 235 сд

тут же и разгружались транспорты с 23 танками кв-1,2( того самого лейтенанта стояновщины) переданные утром 1 июля с кировского завода 3 тд 1 мех корпуса города пскова той дивизиии которая сгорит на дороге псков остров останавливая танки 1 й и 6 тд 41 танкового корпуса вермахта вместе с частями 235 и 111 сд, остатки 3 тд которые участвовали в боях за остров и контратаках на город уничтожая группу крюгера с 806 полком отойдут в составе латвийского корпуса (183 сд)на порхов старую руссу остальные остатки( см тему 24 тд на форуме отойдут к стругам красным и лудоням где войдут в группу родина вместе с ними отойдут остатки 111 сд и 235 оставляяя на реке череха новоселье стругах заслоны для прикрытия отхода....


карамышева тут повидимому разгружались припозднившиеся эшелоны 235 занимая оборону по реке череха
[Вы должны быть зарегистрированы и подключены, чтобы видеть это изображение]


ПРИМЕЧАНЕ 2 танако*******2
как мы видим боевая группа 1й танковой дивизии раусс захватила как и 14 июля 1941 плацдарм поречье на реке луга за неделю до прорыва к поречью и 8 -9 июля плацдарм на реке череха у пскова оттеснив с боями
части 235 сд и дала возможность организовав этот прорыв на реке развить немецкое наступление 41 моторизованного корпуса гепнера в направление городп ЛУГА на спине отходящих 235 111 и 90 сд и остатков 3 танковой дивизии 1 мехкорпуса города пскова




Последний раз редактировалось: tanakosan (Пн 2 Апр 2012 - 22:31), всего редактировалось 12 раз(а)

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
В создавшейся ситуации удержание двух дивизий и частей Псковского укрепрайона на левом берегу реки Великая теряло смысл — немцы имели здесь только одну 36-ю моторизованную дивизию, как минимум не превосходящую в силах противостоящие ей войска. В этих условиях логично было оставить Псковский УР, отвести войска 111-й и 118-й дивизий на Псков за линию реки Великая, а часть их использовать для укрепления рубежа по Черехе.

Б. Н. Петров в статье «Как был оставлен Псков» пишет, что отвести силы 118-й стрелковой дивизии за Великую предложил командир этой дивизии генерал-майор Гловацкий в ночь на 8 июля на командном пункте корпуса. Однако, исходя из оперативных документов штаба фронта, можно предположить, что это решение было принято штабом корпуса несколько позже — уже после возникновения кризиса на переправах у Карамышево.

Командир корпуса не информировал Гловацкого о том, что с левого берега, помимо его дивизии и частей Псковского укрепрайона, одновременно должны отходить два полка 111-й стрелковой дивизии полковника И. М. Иванова. По какой-то причине (судя по всему, из-за нераспорядительности штаба корпуса) для отхода 11-й дивизии не был использован железнодорожный мост через Великая, расположенный южнее города. Этот мост был подорван группой саперов во главе с младшим лейтенантом С. Г. Байковым только при подходе противника.

Автомобильный мост, находившийся в трех километрах севернее железнодорожного, также был подготовлен к взрыву специально выделенной для этого командой из состава 50-го инженерного батальона 1-го механизированного корпуса. Формально мост находился в полосе ответственности 118-й стрелковой дивизии. Однако командование корпуса не организовало отход и не дало никаких распоряжений о порядке перехода реки частями различных дивизий. В результате подходившие к мосту в разное время группы обеих дивизий перемешались, порядком перехода и обороной моста никто не руководил. Судя по всему, когда большая часть 118-й дивизии перешла реку и начался переход частей 111-й дивизии, генерал-майор Гловацкий решил, что больше не отвечает за мост — тем более что сюда уже прибыл начальник инженерной службы 111-й стрелковой дивизии майор И. В. Викторов.

В итоге начальник подрывной команды воентехник А. А. Шпиц, не имея никаких конкретных инструкций, данных о противнике и вообще указаний со стороны начальства, взорвал мост, когда прямой угрозы со стороны противника не было. Опять же, не исключено, что какая-то из подходивших к мосту частей 111-й дивизии была принята за приближающихся немцев. Н. С. Черушев пишет, что мост был взорван пограничниками, да еще в присутствии сотрудников НКВД, но это утверждение не соответствует действительности. Пограничники (которые сами по себе являлись сотрудниками НКВД) могли осуществлять непосредственную Охрану моста как военного объекта, однако все документы определенно указывают, что подрывная группа принадлежала к 50-му инженерному батальону 1 -го механизированного корпуса.

В результате преждевременного взрыва моста часть сил 118-й и 111-й дивизий не успела вовремя отойти за реку Великую; бойцы вынуждены были переправляться на подручных средствах, под натиском подошедшего противника, бросив технику и артиллерию. В результате обе дивизии оказались разрозненными и деморализованными.

Пробиться к Пскову со стороны Острова 1-й танковой дивизии не удалось, 36-я моторизованная дивизия была на какое-то время задержана на левом берегу Великой. Однако дело решил прорыв 6-й танковой дивизии со стороны Карамышево, парировать который в условиях утраты боеспособности двух дивизий 41-го стрелкового корпуса оказалось нечем.

Утром 9 июля две боевые группы 6-й танковой дивизии начали наступление с плацдарма у Карамышево. Шедшая правее группа «Зекендорф» атаковала на восток, в направлении на Порхов. Группа «Раус» сначала наступала на север, заняла Загоску, вышла к Ло-патово и лишь здесь повернула по шоссе на восток. В этих условиях части 41-го стрелкового корпуса 118-й стрелковой дивизии, опасаясь обхода с востока, утром 9 июля оставили город Псков и начали отступление на Гдов.

На следующий день группа «Раус» была остановлена упорной обороной советских войск в районе Ям-кино в 40 км от Карамышево. По описаниям Рауса, советские войска крайне умело применяли здесь тяжелые танки KB — а у немцев не было 88-мм зениток, которые ранее забрал Манштейн. В итоге приказом Гёпнера от 11 июля 6-я танковая дивизия была вновь развернута на север, для содействия 1-й танковой дивизии в наступлении на Лугу. Теперь на ее пути к Ленинграду перед немцами оставался только Лужский рубеж...

После оставления Пскова последовали оргвыводы. Уже 9 июля член Военного совета фронта корпусной комиссар В. Н. Богаткин докладывал начальнику Главного политического управления РККА о неблагополучной обстановке на фронте, об отсутствии организованности, потере командирами управления во время боевых действий, незнании начальниками положения вверенных им сил. 11 июля был снят с должности и арестован командующий ВВВС фронта генерал-майор авиации А. П. Ионов. Вслед за ним был арестован и отдан под суд командир 41-го стрелкового корпуса И. С. Кособуцкий — угроза Ватутина «отвечаете головой» была выполнена, хоть и с некоторым опозданием. 19 июля был арестован командир 118-й стрелковой дивизии генерал-майор Н. М. Гловацкий, обвинявшийся в отводе войск без приказа и сдаче противнику Пскова.

На следствии Гловацкий виновным себя не признал, заявив, что приказ об отходе 118-й дивизии был отдан командиром корпуса, причем об одновременном отводе 111-й стрелковой дивизии Гловацкий информирован не был. Кособуцкий эти обвинения отрицал. В нашем распоряжении не имеется материалов дела, а по очень краткому его изложению в работе Черуше-ва невозможно понять, какие именно обвинения предъявлялись каждому из командиров и что из них было подтверждено документами.

В итоге 26 июля 1941 г. Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила Н. М. Гловацкого к расстрелу, И. С. Кособуцкого — к 10 годам лишения свободы. Через год, в связи с ходатайством о помиловании, бывший генерал Кособуцкий был освобожден и направлен на Юго-Западный фронт помощником командующего по формированию. 30 октября 1943 г. с него была снята судимость, войну он закончил командиром 34-го стрелкового корпуса, получив в сентябре 1944 г. звание генерал-лейтенанта. Н. М. Гловацкий, подобно многим другим генералам, осужденным за дело и не за дело, был реабилитирован решением Военной коллегии Верховного суда от 8 декабря 1958 г.

В чем же причины поражения Северо-Западного фронта? Почему его войска, имея несколько удобных естественных и искусственных оборонительных рубежей, не смогли задержать противника ни на одном из них?

Безусловно, немецкие войска имели преимущество в живой силе и подвижности. Только по количеству автотранспорта группа армий «Север» превосходила Северо-Западный фронт в несколько раз. Это превосходство усугублялось тем, что дивизии второго эшелона прибывали к фронту постепенно, часто — с большими задержками из-за ситуации на железной дороге, и поэтому противник имел возможность громить советские войска по частям, получая на каждом этапе боевых действий подавляющее численное превосходство.

Следующая группа причин — объективное состояние советских войск. Ни для кого не секрет, что уровень технического оснащения немецких войск был существенно выше, при превосходстве немецких технологий иначе и быть не могло. Советские танки могли превосходить немецкие по табличным характеристикам, таким как калибр орудий или толщина брони, но на практике были гораздо менее надежны и удобны в практическом использовании, часто выходили из строя во время маршей. Наконец, отсутствие в механизированных соединениях мотопехоты либо автотранспорта для ее перевозки не давало возможность танкистам закрепить достигнутые успехи даже там, где они были.

Общее превосходство немецкой армии на Востоке над силами РККА в приграничных округах по количеству автомашин было четырехкратным — 600 тысяч против 150 тысяч. Даже с учетом того, что наибольшее количество моторизованных соединений имела группа армий «Центр», группа «Север» все равно была моторизована в два или три раза лучше, чем противостоящие ей советские войска.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
В таких условиях глубокие танковые удары становились бессмысленными — даже там, где имелась возможность их наносить. Поэтому советское командование было вынуждено «раздергивать» механизированные соединения, передавая их для усиления стрелковых частей и соединений, то и дело создавая на различных участках импровизированные «боевые группы» из танков и пехоты. Позднее, в 1944 г., к подобной тактике станут прибегать и немцы.

Отдельно следует сказать о состоянии связи. В этой области превосходство немецких технологий дало о себе знать наиболее болезненно. В условиях маневренных действий проводная связь, особенно в передовых подразделениях, оказывается ненадежной и негибкой; огромное значение приобретает радиосвязь. Однако в советской пехоте передвижные радиостанции на автомобильной базе имелись только на уровне корпусов, часто их не было даже в дивизиях, а переносные радиостанции отсутствовали вообще. Несколько лучше обстояло дело в танковых войсках — радиопередатчиками оснащались машины командиров батальонов, хотя на уровне взводов, а иногда и рот связь все еще осуществлялась флажками либо ее не имелось вообще. Однако и здесь могли подстерегать неожиданности — так 6 июля была утрачена радиосвязь штаба фронта со штабом 1-го механизированного корпуса, и возобновить ее удалось только после отхода корпуса от Пскова. Но в любом случае танковые подразделения по крайней мере могли доложить о своем местонахождении командиру соединения, передать оперативную или разведывательную информацию. Командиры стрелковых частей и соединений о таком могли только мечтать.

Но даже там, где связь поддерживалась хорошо, могли возникнуть совершенно непредвиденные проблемы психологического плана. Так, генерал-майор П. М. Курочкин, бывший в то время начальником связи Северо-Западного фронта, рассказывает совсем дикую историю. Штаб фронта имел постоянный ради-контакт со штабом окруженной 11-й армии и получал от нее шифрованные донесения. Но в какой-то момент командующий фронтом заподозрил, что с ним ведется «радиоигра» — противник разгромил штаб армии, захватил шифры и радистов и сейчас передает с помощью них фальшивую информацию. Тогда член Военного совета фронта корпусной комиссар П. А. Диб-рова решил через радиостанцию PAT «клером» вызвать для разговора члена Военного совета 11-й армии. Решение в данной ситуации было вполне логичным — немцы действительно практиковали подобные вещи, и личный разговор между знающими друг друга людьми был единственным способом избежать обмана. Однако на этот раз уже в штабе 11-й армии заподозрили «радиоигру» — и сами прекратили связь со штабом фронта...

В то же время немецкие войска (в первую очередь моторизованные) имели хорошо отлаженную схему проводной и радиосвязи, их передовые и разведывательные отряды были хорошо управляемы «сверху» и могли оперативно информировать руководство об обстановке. В результате немецкое командование имело перед собой полную и цельную картину происходящего, а советское — только ее обрывки, вдобавок искаженные несвоевременностью передачи информации.

Однако перечисленные причины — объективные. А существовали и субъективные. В первую очередь это боевой опыт солдат и командиров. Противник такой опыт имел, поскольку германская армия была отмобилизована уже с августа 1939 г., значительная же часть советских дивизий, особенно второго стратегического эшелона, состояла из призывников, не успевших пройти хоть какое-то обучение.

Безусловно, на этом фоне серьезно выделялись своей подготовкой и боеспособностью кадровые соединения — в первую очередь расположенные вдоль границы стрелковые дивизии, а также танковые части и соединения. Увы, кадровые приграничные дивизии попали под немецкий удар первыми и были либо уничтожены, либо вынуждены пробиваться из окружения, на какое-то время перестав существовать как боевые соединения. Танковые же части, как уже отмечалось выше, оказались не в состоянии вести бой без поддержки пехоты. Наладить же взаимодействие с «чужой» пехотой оказывалось достаточно трудным делом. И здесь вина не только командиров — из оперативных документов хорошо видно, что в небольших «боевых группах», зачастую составленных с миру по нитке и с бора по сосенке, но имевших единое командование и какое-то время на подготовку, взаимодействие танков с пехотой оказывалось куда лучшим.

Обо всем этом уже 11 июля писал начальнику ГАБ-ТУ генерал-лейтенанту Федоренко помощник командующего Секверо-Западным фронтом по танковым войскам генерал-майор Вершинин:

«Общее впечатление, что танки используются неправильно: без пехоты и взаимодействия с артиллерией и авиацией. Хуже всего — механизированные корпуса не существуют, так как генерал-полковник Кузнецов растащил их совершенно, что способствовало огромнейшим потерям в материальной части, неви-

данным по своим размерам... Все танки требуют ремонта, но обстоятельства заставляют держать их в пою. Кроме того, до сих пор нет запасных частей.

...Лесисто-болотистая местность театра и способ действия немцев (исключительно по дорогам, танки с пехотой и артиллерией) указывают на обязательную необходимость нам в этих условиях часто использовать танки мелкими подразделениями (рота, батальон) [во взаимодействии]с пехотой, артиллерией и авиацией. Крупные соединения нужны только для глубокого маневра с, целью окружения и уничтожения крупных группировок противника. К сожалению, из-за плохого управления и неумения воевать пехоты мы не можем задержаться, а не то что наступать.

Чем берут немцы? Больше воздействием на психику бойца, нежели какими-либо „ужасными"средствами, причиняющими урон. Его авиация господствует, но она не столько поражает, сколько пугает. Так и все его боевые средства. Часто наши бойцы отходят, не видя немцев, лишь под воздействием авиации, незначительных групп танков и часто только от немецкого огня артиллерии. Командиры не держат в руках бойцов, не несут ответственности за невыполнение приказа и отходят по своему усмотрению. Части, где крепкий, храбрый командир, даже не блестящий тактическими талантами, бьют немцев, только пух летит. Таков, например, мотополк 42-й танковой дивизии (командир — полковник Горяинов)».

При этом многие механизированные части дрались просто великолепно. Так, по докладу командира 21-го механизированного корпуса Д. Д. Лелюшенко командующему 27-й армией от 23 июля 1941 года, за месяц войны потери корпуса убитыми, ранеными и пропавшими без вести составили:

— командного состава — 394 человека;

— младшего начальствующего состава — 830 человек;

— рядового состава — 5060 человек.

Всего потерь — 6284 человека, то есть 60% участвовавших в боевых действиях.

При этом за месяц боев, по докладу Лелюшенко, корпус захватил: 53 пленных, 95 винтовок, 39 мотоциклов и велосипедов, 12 автомашин, и 3 орудия; помимо этого еще около 10 орудий, захваченных у противника, по израсходовании снарядов были взорваны. По данным корпуса, всего было уничтожено 9575 солдат и офицеров противника, 90 пулеметов, 86 орудий различных калибров, 53 танка и бронемашины, 834 автомобиля и 503 мотоцикла, а также 412 лошадей.

Безусловно, приведенные цифры потерь противника здесь серьезно завышены. Однако если бы все соединения Красной Армии летом 1941 г. действовали с такой же эффективностью, враг вряд ли продвинулся бы дальше Пскова, Смоленска и Киева...

Интересно сравнить действия корпуса Лелюшенко с итогами действий 12-го механизированного корпуса. На 21 июня 1941 г. 12-й мехкорпус имел в своем составе (без мотоциклетного полка и авиаэскадрильи) 28 832 человека. К 8 июля, то есть за полмесяца боев, его потери убитыми, ранеными и пропавшими без вести составили 11 941 человек — причем сюда же включены и бойцы подразделений, изъятых из корпуса старшими начальниками, о судьбе которых командование корпуса известий более не имело.

Таким образом, потери 12-го мехкорпуса за 16 дней непрерывного отступления от самой границы составили около 30 %, а 21-го мехкорпуса, отходившего медленно, с ожесточенными боями, и ни разу не попавшего в окружение — 60% за 20 с небольшим дней (после 18 июля корпус в боях практически не участвовал).

Можно с уверенностью сказать, что эти цифры отражают степень напряженности использования мех-корпусов, а соответственно — эффективности их действий. В самом деле, 12-й мехкорпус, формально входивший в состав 8-й армии, твердого и постоянного подчинения не имел. Он отступал на Псков отдельно от основных сил армии, получая приказы как от штаба армии, так и от штаба фронта, а периодически теряя связь и оказываясь предоставлен самому себе. В итоге корпус оказался раздерган на дивизии, а потом и на более мелкие части, которые постоянно куда-то выводились и перебрасывались и то и дело вынуждены были без боя оставлять позиции под угрозой обхода.

В то же время 21-й мехкорпус в основном использовался единым целым и под единым командованием и больше дрался, чем отступал. Очевидно, немалая доля заслуги здесь принадлежит командиру 21 -го мехкорпуса генерал-майору Д. Д. Лелюшенко — а также его непосредственному начальнику, командующему 27-й армией генерал-майору Н. Э. Берзарину. При этом особо подчеркнем, что ни тот, ни другой мехкорпус разгромлены не были и в целом оба проявили достаточно высокую боеспособность. Но, как видим, одной боеспособности для успеха недостаточно.

Лишь учтя все перечисленные выше факторы, можно вести речь о личной ответственности тех или иных командиров за исход боевых действий. На примере действий 21-го механизированного корпуса (и 27-й армии вообще) мы видим, что эффективность действий войск в первую очередь определяется их боевыми качествами и руководством на уровне полков и дивизий. Любая директива Ставки, любой приказ командования фронта и армии останутся неэффективными, если командиры среднего и нижнего звена окажутся не способны их выполнить.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
Если итоги действий войск Северо-Западного фронта против 56-го моторизованного корпуса, учитывая общую обстановку и соотношение сил, оказались в целом неплохими, а против 41-го мотокорпуса — крайне неудачными, значит дело не только в командовании фронтом и в проблемах со связью, но и в руководстве на местах, на уровне армий и корпусов. Либо же причины кроются в неравноценном уровне руководства со стороны противника — но тогда мы вынуждены будем признать, что авторитет Манштейна как гениального полководца и мастера маневренной войны является дутым.

Однако оставим пока эту крайне интересную гипотезу и вернемся к разбору действий советского командования. Сразу же отметим: в современной околоисторической журналистике распространено мнение, что при недостатке сил войска должны перейти в глухую оборону, и этой обороной можно было без больших проблем и потерь легко выиграть кампанию 1941 г.

Да, еще на военной кафедре нас учили, что для успешного наступления необходимо трехкратное превосходство над противником. Но почему-то многие забывают, что здесь имеется в виду локальное превосходство, создаваемое путем маневра войсками. Уйти в глухую оборону — значит сознательно передать инициативу противнику. Имея хотя бы незначительное превосходство в силах (а то и не обладая им вообще), при отсутствии наших активных действий противник получит возможность свободно маневрировать силами, выбрать место для удара и обеспечить себе там хоть трехкратное, хоть десятикратное превосходство.

Безусловно, для этого существуют резервы — свободные силы, которые быстро перебрасываются к месту прорыва и наносят контрудар. Однако для успешного контрудара эти резервы должны находиться не слишком далеко от места прорыва и быть достаточно сильными, в противном случае они ничего сделать не смогут. А ведь противник тоже не сидит, сложа руки, — он по возможности маскирует сосредоточение своих сил на главном направлении и активно совершает отвлекающие маневры на второстепенных участках.

Хорошо если мы разгадаем смысл этих маневров и заранее определим место готовящегося удара. Ну а как ошибемся? Глухая оборона — это постоянное балансирование на канате: «обнаружим -- не обнаружим», «успеем — не успеем». Даже если ты успел среагировать и не ошибиться девять раз, нет никакой гарантии, что это удастся сделать на десятый...

Вспомним, что даже в 1943 г. под Курском, когда было известно примерное время и примерное место немецкого удара, а Красная Армия имела существенное превосходство в силах, высокая маневренность войск и гибкость управления позволили немцам добиться локального превосходства на направлении главного удара и сохранять его в течение нескольких дней. Когда к советским войскам подошли резервы, снятые со «спокойных» участков фронта, немецкое наступление захлебнулось — но к этому времени противник уже преодолел два оборонительных рубежа и был близок к прорыву третьего.

Не будем забывать и то, что стараются забыть историки «ревизионистского» направления: вплоть до 1944 г. вермахт значительно превосходил Красную Армию в количестве (и качестве) автотранспорта, то есть в оперативной подвижности. Немецкие дивизии (причем не только танковые и моторизованные) имели возможность двигаться быстрее, чем отступали советские войска, даже «подвижные». Так, 12-й механизированный корпус, отходивший с линии Двины параллельно 41 -му моторизованному корпусу противника, смог обогнать его только на подходе к Пскову, где немецкие войска были задержаны на несколько дней.

Лучший способ избежать описанной ситуации — контратаковать. Любая контратака вынуждает противника озаботиться ее парированием, сама возможность контратаки заставляет его выделять часть своих сил в резерв, ослабляя тем самым ударную группировку. Прорвавшиеся войска противника зачастую легче остановить контратакой во фланг, чем суматошными попытками создать новую оборону на их пути. Наконец, танковые и мотопехотные дивизии в наступлении, при всей их подвижности, имеют крайне уязвимые коммуникации; выходом даже незначительных сил на эти коммуникации можно сорвать все наступление.

Таким образом, мы видим, что постоянные контратаки советских войск летом 1941 г. вовсе не были следствием некомпетентности командования либо неверного понимания обстановки. Зачастую это был единственный способ остановить противника или хотя бы задержать его наступление. Именно контратаки 21-го механизированного корпуса против немецкого плацдарма в Двинске не только на неделю задержали здесь Манштейна, но и нанесли немцам существенные потери — и это при том, что противник имел здесь превосходство в силах.

Неверно было бы и возлагать всю ответственность за неудачи лишь на командующего фронтом генерал-полковника Ф. И. Кузнецова. Да, именно его несвоевременный приказ на отход с линии Двины вызвал крушение всей советской обороны. Но Кузнецов рассчитывал, что дивизии переданных ему 1 -го механизированного и 41-го стрелкового корпусов успеют прибыть в район Пскова и Острова 2-3 июля. Увы, стрелковый корпус Кособуцкого завершил разгрузку только 6-го, а мехкорпус Чернявского оказался «распотрошен» по дороге.

Менее очевидно (но не менее важно) то, что Ф. И. Кузнецов изначально избрал неверную тактику управления своими войсками. Хорошо зная о недостатках связи, он продолжал отдавать приказы, то и дело отменяющие друг Друга, причем зачастую — через голову армейского и корпусного командования. В результате приказы штаба фронта приходили в войска нерегулярно, зачастую более поздний по времени мог обогнать отданный раньше, и практически всегда они уже не соответствовали изменившейся обстановке. Наверное, в этой ситуации следовало ограничиться лишь общими директивами, возложив их выполнение на командующих армиями, которые все-таки находились ближе к фронту и имели возможность более оперативно реагировать на обстановку.

Наличие ряда соединений, зачастую импровизированных и с неясным подчинением, также затрудняло руководство войсками. Видимо, Кузнецов это понимал и сам — отсюда попытка обеспечить управление 12-м мехкорпусом, передав его «пустому» 65-му стрелковому корпусу, не имевшему других войск. Однако в создавшихся условиях гораздо эффективнее было бы отдать танкистов в подчинение командира соседнего 11 -го стрелкового корпуса — либо же создать управленческую структуру более высокого уровня, возложив на нее ответственность за оборону всего угрожаемого участка перед немецкими плацдармами в Ливанах, Крустпилсе и Плявинасе. Кстати, именно таким импровизированным объединением стала 27-я армия, тоже созданная буквально «на коленке» из группы генерала Акимова и 21-го мехкорпуса. Правда, здесь немалую роль сыграло наличие под рукой свободного управления армии во главе с энергичным генералом Берзариным.

Не следует забывать, что неприятности продолжались и после снятия Кузнецова. Если внезапный захват немцами мостов в Двинске можно оправдать «неконвенционными» действиями диверсантов, то столь же быстрый и эффективный захват мостов через Великую у Острова никаких объяснений не имеет. Правда, мосты через Череху удалось взорвать вовремя, но эта река уже не стала существенной преградой. Зато мост через Великую у Пскова, наоборот, оказался взорван преждевременно — что повлекло за собой трагические последствия.

Не зная подробностей и не имея на руках материалов дела, трудно определить степень вины осужденных генералов Гловацкого и Кособуцкого: за взрыв моста, за утрату управления войсками, за неспособность удержать Псков, даже имея организованную оборону на естественном рубеже. Однако в бою за

Остров 5 июля два полка 111-й дивизии 41-го корпуса действовали крайне пассивно, не поддержав танковую атаку, а затем не выдержав даже слабого натиска противника. Если неумение пехоты воевать может быть объяснено недостатком опыта у новобранцев и офицеров-резервистов, то вина за отсутствие управления в бою ложится на командира дивизии, а ответственность за плохое взаимодействие с танкистами 3-й танковой дивизии — на командира стрелкового корпуса как старшего начальника.

Вот как формулировались причины неуспешных боевых действий войск Северо-Западного фронта на рижско-псковском и островско-псковском направлениях в докладе генерал-майора артиллерии Тихонова уполномоченному Ставки генерал-полковнику Городовикову от 9 июля 1941 года:

«Не вдаваясь в первопричины отхода войск Северо-Западного фронта, необходимо констатировать наличие в войсках на сегодня следующих недостатков:

1. Отсутствует должное стремление вырвать инициативу из рук противника как у общевойсковых начальников, вплоть до командиров корпусов, так и у бойцов...

Необходимо создать решительный перелом в этом вопросе. Путь один — внедрить в сознание войск от командарма до бойца суворовское правило: „Противник слабее — нападай, противник равен — нападай, противгшк сильнее — тоже нападай».

Это правило применять не только в наступлении, но и в обороне, что особенно важно для войск Северо-Западного фронта в данный момент...

2. В обороне командиры и бойцы — неустойчивы, особенно теряют присутствие духа под артиллерийским, минометным и авиационным огнем и при атаке танков.

Приходилось видеть много случаев, когда отход начинался без приказа начальника, без нажима пехоты, под давлением только танков или артиллерийского огня или огня минометов.

С одной стороны, причина этого кроется в том, что люди не окапываются (значительная часть их не имеет лопат), с другой стороны, окопаться не успевают из-за недостатка времени... Занимаемые рубежи часто подвергаются воздействию противника прежде, чем они будут оборудованы (рубеж р. Зап. Двина, рубеж 111-й и 235-й стрелковых дивизии 8.7.41 г.)...

3. Во всех операциях, свидетелями которых нам пришлось быть (рижско -псковское и островско -псковское направления), отсутствовала сплошь и рядом связь высшего штаба с подчиненными и последних между собой. Иногда это происходило из-за отсутствия средств, но чаще по причине низкой требовательности командира и его штаба к организации связи (1 -й механизированный корпус, имея батальон связи, не имел связи с 41-м стрелковым корпусом, в течение 5.7.41 г.)...

4. Разведка ведется недостаточно, примитивно, небрежно. Штабы не ставят частям задач по разведке в бою. Получаемые разведывательные данные остаются неиспользованными, выводов должных не делают, часто не сообщают высшим штабам и, как правило, вовсе не информируют низшие штабы и соседей.

В результате войска работают вслепую — не отмечено ни одного случая, когда бы командир принимал решение, имея более-менее точные данные о противнике.

Авиация в интересах командиров стрелковых корпусов и стрелковых дивизий не работает.

5- Фронтовые и армейские резервы подвозятся к линии фронта излишне близко, частями и частями подставляются под удар (235-я стрелковая дивизия — под Остров, 46-я стрелковая дивизия — в Псков).

Необходимо резервы сосредоточивать в должном (по обстановке) удалении от фронта и вводить целыми соединениями, организованно, с марша в бой.

6. Взаимодействие на поле боя между наземными войсками, внутри их и с авиацией поставлено плохо (5.7.41 г. под Остров 5-й и 6-й танковые батальоны и авиация действовали разрозненно по времени). Причины — отсутствие связи...

7. Целеуказание авиацией наземным войскам не применяется.

В этом вопросе противник имеет огромное преимущество перед нами, что сказалось в боях под Остров 5.7.41 г. и под Череха 7.7.41 г.

8. Артиллерия проявляет неустойчивость, преждевременно отходит с огневых позиций, не использует всей мощности своего огня.

Недостаточно планируется и организуется сосредоточенный и заградительный огонь.

Противотанковые орудия в обороне также неустойчивы, преждевременно оставляют свои позиции, в результате чего танки противника командуют на поле боя.

В наступлении противотанковые орудия недостаточно стремятся за танками, отстают, оставляя последние без поддержки на единоборство с сильной противотанковой артиллерией противника, что вызывает большие потери танков,

9. Танки при наличии наступательного порыва (6-й танковый полк) и решимости громить врага слабо маневрируют на поле боя, склонны к действиям по дорогам скученно, не обеспечивают себя подавлением противотанковых средств противника, плохо маскируются, в результате несут большие потери.

10. Пехота — слабейшее место войск. Наступательный дух низок. Отстает в наступлении от. танков, легко дезорганизуется при воздействии артиллерийского огня, огня минометов и авиационных нападениях (5.7.41 г. танки, заняв Остров, обратили в бегство немцев. Городом овладели танки. Пехота отстала, успеха не закрепила. Танки, израсходовав боеприпасы, вынуждены были отойти с большими потерями).

Часть командного состава, особенно в звене до командира батальона, не проявляет должного мужества в бою, отмечаются случаи оставления поля боя без приказа начальника одиночками и даже подразделениями...».

И все-таки основную причину неудач, неправильных действий, ошибочных решений советских командиров летом 1941 г. можно сформулировать всего в двух словах: недостаток опыта. Большинству командиров корпусов и дивизий, командующих армиями и фронтами еще не доводилось принимать участия в современной войне — маневренной и механизированной, при этом отличающейся высокой плотностью войск и продолжительностью операций. Опыт Гражданской войны здесь мало чем мог помочь, опыт Испании, Халхин-Гола и даже Финляндии тоже был не всеобъемлющим, да и получить его смогло меньшинство советских военачальников.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
Не всем удается учиться на победах — кому-то приходится довольствоваться опытом, приобретаемым в поражениях.
Основная литература
Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 33. М.: Воениздат, 1957.
Сборник боевых документов Великой Отечественной войны. Выпуск 34. М.: Воениздат, 1958.
Русский Архив: Великая Отечественная. Ставка ВГК. Документы и материалы. 1941 год. М: ТЕРРА, 1996.
Дриг Е. Механизированные корпуса РККА в бою. М.: ACT, 2005..
Лелюшенко Д. Москва — Сталинград — Берлин — Прага. М.: Наука, 1975.
На Северо-Западном фронте. 1941-1943. М.: Наука, 1969.
Коломиец М. 1941: бои в Прибалтике. 22 июня — 10 июля 1941 года. [М.:] Стратегия КМ, 2002 («Фронтовая Иллюстрация», 5-2002)
Иринархов Р. С. Прибалтийский Особый... Минск: Харвест, 2004.
Петров Б. Н. Как был оставлен Псков // «Военно-исторический журнал», 1993, № 6.
Раус Э. Танковые сражения на Восточном фронте. М.: ACT, 2005.
Гаупт В. Группа армий «Север». 1941-1944. М.: Центрполиграф,2005.
Галъдер Ф. Военный дневник. Том 3, книга первая. М.: Воениздат, 1971.
Манштейн Э. фон. Утерянные победы. М.: ACT, 2007.
Thomas L.Jentz. Panzertruppen. The Complete Guide to the Creation & Combat Employment of Germany's Tank Forses. 1933-1942. Shiffer Military History, Atglen PA, 1996.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
бои на на реке череха

в фотографии гибель 3 танковой дивизии.

пехотное наполнение 111 сд и 235 сд

[Вы должны быть зарегистрированы и подключены, чтобы видеть эту ссылку]

немецкие источники:

Здесь бронеразведотряды 4-го разведывательного батальона сообщили о больших силах врага, продвигающихся с направления Пскова на юг. Ехавшие во главе 7-я рота 1-го танкового полка и 2-я рота 1-го моторизованного полка остановились и организовали круговую оборону у перекрестка севернее Летово.
Вскоре разгорелся ожесточенный бой танков с танками. Около 17:00 от 1-го взвода 7-й роты 1-го танкового полка (лейтенант Фромме), находящегося в боевом охранении на северной стороне, поступило сообщение о вражеских танках, надвигающихся на перекресток. Находившийся там командир роты, гауптман фон Фалькенберг, увидел, как подбитый лейтенантом Фромме «Кристи» на полной скорости таранил его [Фромме] танк «711». Следующий вражеский танк – так же. Экипажи попытались сбежать. Лейтенант Фромме выскочил из танка и взял противника в плен. Однако при этом из-за задержки при перезаряжании пистолета ему пришлось отбиваться сорванным с танка топором от подоспевших русских пехотинцев, подбегавших по дороге. Ему удалось вернуться обратно в свой танк, получив лишь легкое ранение. Вскоре после этого внезапно появились другие вражеские танки, которые, снова и снова сплошной чередой атакуя на высокой скорости, пытались пробиться мимо места тарана. При этом 6 танков были подбиты танком «700» (гауптман фон Фалькберг), а прочие – 1-м взводом и подтянувшимся 2-м взводом 7-й роты (лейтенант Кёлер). Затем снова перешли в атаку сообща с подошедшей 6-й ротой 1-го танкового полка (обер-лейтенант Дариус). На изгибе дороги в 800 м дальше к северу обе роты сумели расстрелять еще несколько вражеских танков а затем, преодолев болотистое место севернее Летово силами 2-й роты 1-го моторизованного полка по обе стороны от взорванного моста, был организован рубеж заградительного огня для прикрытия с севера. Все контратаки русской пехоты, почти всегда при поддержке танков, были отбиты усиленным 2-м батальоном 1-го танкового полка (командир гауптман граф фон дер Шуленбург), поддержанным 2-м и 3-м дивизионами 73-го артполка, а также 611-м артиллерийским дивизионом.
Положение боевого охранения севернее Летово было непростым. Плотные клубы дыма от горящих танков совершенно перекрывали обзор. Сила вражеского огня постепенно нарастала. Люди усиленного 2-го батальона 1-го танкового полка не могли покинуть свои танки и бронеавтомобили, поскольку было едва ли возможно обнаружить засевших на минимальном расстоянии русских пехотинцев. По самому перекрестку велся, особенно вечером, мощный огонь артиллерии всех калибров. Командирский танк 7-й роты получил попадание снаряда вплотную к танку, его башню заклинило, и больше она не вращалась. Гауптман фон Фалькенберг пересел в танк «735», а его собственный танк «700» нужно было отводить в тыл, и его отбуксировали силами I-Gruppe (ремонтной группы?) 7-й роты 1-го танкового полка (фельдфебель Леман).
Попытка роты пехоты пройти на север через лес и очистить его от противника сорвалась из-за существенных потерь. Когда стемнело, отсечные позиции 2-го батальона 1-го танкового полка пришлось отодвинуть назад на перекресток. Танки, подбитые или застрявшие на болотистой местности позже смогла эвакуировать техническая рота лейтенанта Круга и Insp.Gi.
С полуночи вражеский беспокоящий огонь пошел на убыль.
Передовой отряд Коппа за этот вечер уничтожил 23 вражеских танка. 18 записала себе на счет 7-я рота гауптмана фон Фалькенберга. Половину из них в бою уничтожил в упор экипаж танка «711» (лейтенант Фромме).
Дальнейшее продвижение передового отряда по шоссе на Псков пока было невозможно из-за отсутствия достаточной поддержки пехотой. Полковник Вестхофен приказал удерживать захваченные позиции у Летово. Пока передовой отряд вел бой, главные силы повернули на северо-восток, на Будник, чтобы, обогнув противника справа, выйти к Соловьям и продолжить наступление на север на протяжении ночи на 8.7.1941.
После передачи задачи боевого охранения севернее Летово батальону Тойбера передовой отряд Копа – на данный момент штаб и 2-й батальон 1-го танкового полка, 1-й батальон 1-го моторизованного полка (на бронетранспортерах) и недавно приданный 692-й артиллерийский дивизион – смог 8 июля выйти на исходные позиции севернее Будника. Но переправа через Черёху шла медленно. 37-й саперный батальон должен был сперва усилить деревянный мост для прохождения танков. По завершении саперных работ 1-й танковый полк смог около 18:30 перейти в наступление на перекресток у Крестов с вновь приданным 1-м батальоном 1-го моторизованного полка (на бронетранспортерах) и выделенными для совместных действий 2-го и 3-го дивизионов 73-го артполка. Там нужно было перекрыть дорогу на северо-восток и прикрыть дальнейшее наступление основных сил боевой группы Вестхофен на Псков. Двигаясь двумя колоннами (справа – 1-й батальон 1-го танкового полка, 1-й батальон 1-го моторизованного полка, слева – 2-й батальон 1-го танкового полка, усиленный 1-й ротой 1-го моторизованного полка) передовой отряд наступал вдоль реки на север. Сопротивление противника практически отсутствовало, зато местность создавала существенные трудности. Около 19:30 усиленный 2-й батальон 1-го танкового полка достиг псковского аэродрома, а вскоре после этого был занят перекресток у Крестов, где мы организовали оборону.

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
[Вы должны быть зарегистрированы и подключены, чтобы видеть эту ссылку]

танки бои у острова

контратака на остров группу крюгера танков частей 3 танковой дивизии
и пехотных частей 111 сд 235 сд 153 мд


гончаров:

5 июля в 8:50 части 3-й танковой дивизии после короткого авианалета на позиции противника начали атаку. Пройдя боевые порядки пехоты, два батальона 6-го танкового полка и батальон 5-го танкового полка ворвались в город, завязав бой с немецкими танками. 8-я рота 6-го полка, пройдя через весь город, вышла к мостам через Великую — но из-за отсутствия пехоты удержаться здесь не смогла. В то же время 468-й полк в наступление так и не перешел, в результате чего наши танки оказались выбиты из города. Вдобавок одновременно немецкие разведывательные отряды (как всегда, принятые за воздушные десанты) появились в районах Шванибахово и Селихново, заставив командование корпуса направить для борьбы с ними танковые отряды.

Следующая атака началась в 15:25. На этот раз для нее удалось сосредоточить более крупные силы — в частности, был подтянут 3-й гаубичный артполк 3-й танковой дивизии (24 орудия) и один ran 41-го стрелкового корпуса; существует информация, что в атаке участвовал не один, а два стрелковых полка.****** К этому времени город обороняла боевая группа полковника Крюгера, усиленная противотанковым дивизионом 73-го моторизованного артиллерийского полка майора Зёта.

За следующие полчаса, уничтожая танки и артиллерию противника, 5-й танковый полк вновь прошел через город и отдельными подразделениями вышел на левый берег реки Великая. Однако, не имея достаточной артиллерийской поддержки и в отсутствии поддержки с воздуха, 3-я танковая дивизия понесла в этом бою большие потери в технике и личном составе от противотанкового и артиллерийского огня противника. Пехоты для закрепления занятого рубежа и очищения города от противника не оказалось — за танками следовали только до полутора батальонов 111-й стрелковой дивизии; остальные части дивизии либо не приняли участие в атаке, либо беспорядочно отошли, попав под огонь противника.

В 15 часов 55 минут противник при сильной артиллерийской и авиационной поддержке перешел в контратаку. Встречаются утверждения, что именно в этот момент с юга к городу подошли отряды 6-й танковой дивизии, однако, по мемуарам Рауса, весь день 5 июля эта дивизия еще вела ожесточенный бой с частями 398-го полка 118-й стрелковой дивизии на линии Островского укрепрайона и достигла Острова лишь к утру 6 июля.



Последний раз редактировалось: tanakosan (Пн 2 Апр 2012 - 23:08), всего редактировалось 1 раз(а)

24 бои за псков в Пн 2 Апр 2012 - 23:01

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
[Вы должны быть зарегистрированы и подключены, чтобы видеть эту ссылку]

25 бои за город остров в Пн 2 Апр 2012 - 23:04

tanakosan

avatar
не обычный Профессор
[Вы должны быть зарегистрированы и подключены, чтобы видеть эту ссылку]


цитирую гончарова

5 июля в 8:50 части 3-й танковой дивизии после короткого авианалета на позиции противника начали атаку. Пройдя боевые порядки пехоты, два батальона 6-го танкового полка и батальон 5-го танкового полка ворвались в город, завязав бой с немецкими танками. 8-я рота 6-го полка, пройдя через весь город, вышла к мостам через Великую — но из-за отсутствия пехоты удержаться здесь не смогла. В то же время 468-й полк в наступление так и не перешел, в результате чего наши танки оказались выбиты из города. Вдобавок одновременно немецкие разведывательные отряды (как всегда, принятые за воздушные десанты) появились в районах Шванибахово и Селихново, заставив командование корпуса направить для борьбы с ними танковые отряды.

Следующая атака началась в 15:25. На этот раз для нее удалось сосредоточить более крупные силы — в частности, был подтянут 3-й гаубичный артполк 3-й танковой дивизии (24 орудия) и один ran 41-го стрелкового корпуса; существует информация, что в атаке участвовал не один, а два стрелковых полка.****** К этому времени город обороняла боевая группа полковника Крюгера, усиленная противотанковым дивизионом 73-го моторизованного артиллерийского полка майора Зёта.

За следующие полчаса, уничтожая танки и артиллерию противника, 5-й танковый полк вновь прошел через город и отдельными подразделениями вышел на левый берег реки Великая. Однако, не имея достаточной артиллерийской поддержки и в отсутствии поддержки с воздуха, 3-я танковая дивизия понесла в этом бою большие потери в технике и личном составе от противотанкового и артиллерийского огня противника. Пехоты для закрепления занятого рубежа и очищения города от противника не оказалось — за танками следовали только до полутора батальонов 111-й стрелковой дивизии; остальные части дивизии либо не приняли участие в атаке, либо беспорядочно отошли, попав под огонь противника.

В 15 часов 55 минут противник при сильной артиллерийской и авиационной поддержке перешел в контратаку. Встречаются утверждения, что именно в этот момент с юга к городу подошли отряды 6-й танковой дивизии, однако, по мемуарам Рауса, весь день 5 июля эта дивизия еще вела ожесточенный бой с частями 398-го полка 118-й стрелковой дивизии на линии Островского укрепрайона и достигла Острова лишь к утру 6 июля.

Спонсируемый контент


Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу  Сообщение [Страница 1 из 1]

Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения